— Успешный, красивый, скромный… ты нравишься мне всё больше и больше! — поёт сирена Николь. — И всё-таки, как тебе удалось стать одним из самых богатых людей в мире?
— Ну, во-первых, это большое преувеличение и неправда. А во-вторых, моей заслуги действительно в этом нет, потому что я не начинал с нуля. У меня были деньги с рождения, возможность получить любое образование и заниматься тем делом, которое по душе — это доступно очень ограниченному количеству людей. Единственное, что я сделал правильно — это использовал свои ресурсы разумно.
— Ресурсы есть у многих, например, у меня, — в голосе Николь появляется серьёзность и деловитость, — я очень обеспеченная женщина, но у меня нет понимания, как использовать свой капитал правильно. Может, подскажешь?
— Хочешь нанять меня своим брокером? — интересуется Алекс с иронией.
— Хочу получить совет от преуспевающего мужчины, чем заняться, чтобы стать жуткой миллиардершей вроде тебя! — игриво поёт Николь.
— Занимайся любимым делом, отдавай себя целиком, инвестируй в развитие и результат не заставит себя ждать. Омлет будешь?
— Ты и готовить умеешь?
— Немного. Я не всегда был миллиардером.
— Лерка совсем обнаглела, раз гонит тебя на кухню! Женщина создана для того, чтобы готовить мужчине, а не наоборот.
— Какая разница, кто кому готовит? Кто свободен, тот и идёт на кухню, разве не так?
— Это в вашем эмансипированном обществе, возможно, так, а в нашем, восточном, женщина обязана ухаживать за мужчиной всегда, даже когда он без работы сидит. Ну а если он, подобно тебе, за минуты зарабатывает миллионы, с него вообще нужно пылинки сдувать и баловать!
— Ну, насчёт миллионов ты сильно преувеличиваешь…
— Не важно! Будь у меня такой муж, по утрам его будил бы фантастический секс, чтобы на работе он был самым собранным и самым успешным. Поверь, твоим партнёрам очень хорошо видно, львица у тебя в постели или курица. А после секса мой муж получал бы душ с массажем и кофе в постель. Иначе для чего я нужна была бы красивому, умному и богатому?
Я прикрываю глаза рукой, потому что у меня, кажется, начинается мигрень. У Алекса тоже меняется интонация, он явно раздражён:
— Ну это только он — твой красивый и богатый — знает, зачем ты ему была бы нужна. Так что поинтересуйся у него.
— Не могу, единственный, кто мне нужен, уже занят.
— Знаешь, я придерживаюсь мнения, что каждому человеку предопределена единственная пара. Бывает так, что люди совершают ошибочный выбор… в спешке или по другим причинам, потом проживают свою жизнь вяло, серо, тускло, потому что несчастливо. Настоящее счастье возможно только с тем, кого по-настоящему любишь — глубоко, искренне, в беде и в радости, и только тогда вам не скучно молчать вместе. И чем дальше от тебя этот человек, тем тебе больнее, а смысл всех твоих успехов и достижений теряется, если его нет рядом. Если тот, кого ты выбрала — «тот самый» — не останавливайся и борись до конца, иначе вы оба будете всю жизнь несчастны.
— А если он думает, что уже сделал свой выбор, и это не я?
— Такого не может быть: если ты выбрала его, то и он должен выбрать тебя. Даже если он ничего тебе не говорит, молчит или отказывается от тебя, ты всё увидишь в его глазах. Предавать свои чувства — преступление. Если хотя бы у одного из вас хватит смелости и духа идти до конца — вы будете вместе.
— А если я скажу тебе, что этот человек — ты?
Пауза, и моё сердце замирает. Наконец, Алекс с иронией в интонации отвечает:
— Я думал, ты серьёзно рассуждаешь, и говорил с тобой открыто, потому что эта тема для меня очень важна. Но ты, оказывается, играешь. Чтобы не было недоразумений, предупреждаю сразу: я давно ушёл с рынка, а потому недоступен, ни для тебя, ни для кого-то ещё. И доступен никогда не буду — не теряй напрасно времени. И хочешь совет? Не гоняйся за деньгами и красотой, счастье не в них. Ищи того, с кем твоя душа будет петь, ищи сердцем, а не разумом. В твоём индивидуальном случае разум вообще лучше отключить…
Вхожу на кухню, не желая продолжения их разговора:
— Чей разум лучше отключить? — прячу улыбкой своё упавшее настроение.
Алекс сразу идёт ко мне, целует в висок, обнимая за талию, и отвечает:
— Мы с твоей сестрой рассуждали о сложности самого главного в жизни выбора. Я ей посоветовал выбирать сердцем, а не умом. Что ты думаешь по этому поводу? У тебя ведь есть уже опыт? Не так ли? — последние две фразы он произносит шёпотом мне прямо в ухо, чтобы расслышать могла только я.
— Я думаю, Алекс, что судить о правильности совершённых выборов можно только лёжа на смертном одре. Только в конце жизни, имея перед глазами весь свой путь со всеми его хитросплетениями, следствиями и сюрпризами, можно сделать единственно справедливые выводы о том, что было правильным, а что нет.
— Ты моя мудрая девочка! — хвалит меня. — Как всегда, отвечаешь так, что не придерёшься. Но я готов поспорить с тобой только в том, что мой выбор единственно верный, потому что он не может быть другим и никогда не сможет. И я, как мужчина, беру ответственность за твой на себя во имя твоего же счастья!
