В общем, мы – люди – снова там, где начали когда-то свое восхождение к прогрессу. Человек – не царь природы, не ее разумное дитя, а просто мыслящий тростник, который ничего не стоит сломать. Все качаемся на ветру. Нас гнет то в одну сторону, то в другую.
Ваша цивилизация? Ваш гендерный баланс? Чего они стоят, если любой кролик может все обвалить?
Мучает ли меня совесть, когда я вижу всю эту боль и мучения вокруг? Когда смотрю, как ты умираешь? И да, и нет. Выхода у меня не было. Да что объяснять! Ты все равно не поймешь.
Я и Грету любил. Отнюдь не за то, что она меня родила. Я горжусь ею. День, когда Грета меня нашла, был самым счастливым в моей жизни. Она в одиночку поперла против огромной государственной машины. Не только ради меня, своего сына. А ради идей справедливости и свободы, которые уже тогда волновали меня, потому что все мужские школы охвачены ими, как торфяным пожаром: тлеет, тлеет, тлеет. Но на поверхности – тишь да гладь.
Грета сумела избавиться от предыдущего учителя Туяры и устроить так, чтобы я попал в их дом (это только кажется, что компьютерные алгоритмы нельзя обмануть; можно, ведь их создают люди). Я привнес в этот дом раздрай, но по-другому и быть не могло. Зато я смог управлять Гретой, внушать ей то, что нужно было нашему движению.
Ваше общество вовсе не собиралось искать вакцину, которая волшебным образом освободит мужчин от
В целом у меня к этому алгоритму претензий нет: слабейшие должны быть изъяты из эволюции. Как происходит в живой природе.
Но для Греты мир делился на черное и белое, на добро и зло. И, заподозрив, что с вакциной что-то неладно, Грета кинулась на защиту добра. Она слепо уверовала в то, что каждый пятый шприц с вакциной – яд, что общество намеренно убивает мужчин. Я пытался убедить мать, что ее теория – бред. Тогда она нашла того, кто поддержал ее, говорил лишь то, что она хотела услышать, раздул искру ее безумия. Того, кто смог раздобыть для нее «подозрительную вакцину». Да, я имею в виду Диляру. Они обе верили, что в украденном шприце – яд.
Бедная глупая курица Диляра. Она поддакивала и подпевала Грете с самой молодости. У них был студенческий роман, ты не знала? Мама про него давно забыла, а для Диляры он так никогда и не закончился.
Грета – вождь по своей природе. Все настоящие вожди – визионеры. Жрецы идеи. Сила каждого вождя в умении свести себя к идее. Но это чревато туннельным зрением, а далее – безумием. Оттуда уже рукой подать до обычного зла. Великому вождю важно вовремя остановиться. Или быть остановленным. Я мог бы по учительской привычке сделать отступление и привести множество примеров из кровавой истории ХХ века. Впрочем, ты, Ариадна, едва ли интересуешься уроками истории, так что я промолчу. Ты ведь серая, как твой кролик.
В отличие от тебя Грета была умна. Сначала Грета стала нашей надеждой. Потом – нашим вождем. А после – главной угрозой нашему Движению.
Она была одержима своей идеей. Все безумнее становились ее цели. Все цветистее порожденные воображением химеры. И все с большей страстью она за ними гналась. Все меньше сомневалась в себе.
И вот настал день, когда ее пришлось остановить, чтобы она не погубила нас всех.
Заполучив с помощью Диляры «ядовитый шприц», Грета вступила в сражение. Она верила в скорую победу: в доклад премьер-министру, в парламентскую комиссию, в расследование, в политический переворот, в черта в ступе. Считала, что осталось сделать последний шаг. А тут – крах, катастрофа. Ее страстные речи про геноцид мужчин с помощью «яда» вместо вакцины выслушали в правительстве терпеливо, с уважением. Но ответили рационально. Премьер потребовала, чтобы Грета подала в отставку, а эта сука Марта подбила остальных баб в партии объявить Грете вотум недоверия. Как они трясутся за свои кресла! Власть, власть, власть, они все на ней помешаны… Грета, конечно, не сдалась. Она собиралась наутро снова кинуться в бой. Но я уже понимал, что не будет никакого завтра. И боя тоже не будет. Из влиятельного политика Грета в одночасье превратилась в сбитого пилота.
Тогда я и предложил ей план с кроликом.
Кролик уже был готов – не зря я долго убеждал Туяру, что для полного счастья ей не хватает только маленького зверька. За кроликом, который никому не был нужен, отправили, конечно же, меня. Как я и рассчитывал. Приехал, получил, расписался.
В роще я удалил у животного чип. И выпустил кролика на милость природы. Где он теперь? Может, его сожрала сова? Или лиса? Природа ни добра, ни зла. Она равнодушна, и я стараюсь следовать ее мудрости.
