– Не вопрос. Но, как я сказала, такие сигналы мы игнорируем. Тем более продюсер календаря нам на подкрутки не жаловалась.
– Но можно же выяснить, чей это компьютер, и…
– Можно, – стальным голосом перебила Перла. Она, как видно, не любила терять время зря. – Мы и найдем. Какую-нибудь Иру, которая год назад купила этот компьютер, а у нее его сперли в трамвае – вот ведь совпадение. Кстати, не исключено, что эта Ира и не соврет.
Я опять потерла лоб:
– Но если она заявляла о краже…
– Если будет что-то серьезное, обращайтесь, поможем.
Я поняла:
– Спасибо, Перла.
Вовремя сдаться бывает полезно. Когда не цепляешься, тебе охотнее помогают.
– Могу скинуть вам ай-пи-адрес компьютера, с которого установлен вирус. Но уверена, сам компьютер давно уничтожен. Или находится где-нибудь в Литве или Аргентине. В принципе, раскрутить цепочку несложно. Но… – Она красноречиво предложила мне закончить за нее.
– …Это же безвредные шалости.
– Вот-вот, – засмеялась Перла. – Пока!
Я не успела ответить. В трубке уже шли гудки.
Кто-то помог. Подкрутил результаты голосования, чтобы Томми победил и стал Апрелем. Кто же? Действительно друг? Или же сам Томми?
Не верилось мне отчего-то, что это безвредная шалость.
Я нашла в служебных контактах отдел криминалистики. Вот она, Люся. Набрала номер.
– Люся Ладина.
– Люся, здравствуйте. Это Ариадна из Защиты личностей – ну вы поняли. Мы с вами в лифте только что разговаривали.
– Да? – удивилась Люся.
– Меня задела несправедливость, о которой вы говорили. Ну та, с голосованием за Мужчину Апреля. Я с вами полностью согласна.
– Спасибо!
– Вы жаловались организаторам конкурса?
– Конечно! Я сразу же пошла на сайт и отправила жалобу.
– И что они ответили?
Люся хмыкнула:
– Что изучили вопрос и оснований для беспокойства нет. Представляете?
– Да уж. Ну, ничего тогда не поделаешь. Вы сделали все возможное. Будем ждать мая!
Люся засмеялась, мы простились.
Я так и осталась сидеть с телефоном в руке, глядела на черный экран, в котором отражалось мое лицо… Нет, конечно, не шалость. Организаторы конкурса получили жалобу о накрутке голосов, но не дали ей хода. Отделались отпиской. В полицию не пожаловались. Не обнулили вирусный результат. Ничего не сделали.
Мне не нужен был ай-пи-адрес, чтобы догадаться. Победить и попасть в календарь Томми безусловно кто-то помог, но не «плохой мальчик» – друг или любовник. А человек куда более уважаемый и влиятельный. Человек, которому никто не посмел бы отказать. Например, министр.
Лео жил в кондоле – типовой пятиэтажке. Названы они не в честь старинного «кондоминиума», а в честь великой мастерицы наводить порядок и довольствоваться «необходимым и достаточным» Мари Кондо, чьи идеи не устарели и через сто лет. Народ окрестил эти лаконичные, но тесноватые дома гондонами. Кондола Лео находилась в десяти минутах ходьбы от нашей министерской высотки. Это было удобно: я часто назначала свидания на дневное время, чтобы избежать Никиного ворчания. Большинство семейных женщин, работающих в офисах, поступало так же, и ланч у многих превратился во время для секса с мужчинами. Никому нет дела, выходишь ты на обед или на встречу со своим конкубином. Сегодня я опоздала, но Лео поймет.
Лео – всего лишь второй конкубин в моей жизни. Я не люблю перемен. Если бы не объективные обстоятельства, я бы, наверное, до сих пор так и держалась своего первого. Первым был Эрик, еще до Ники, мне только исполнилось восемнадцать, он был на десять лет старше, то есть приближался к мужскому предпенсионному возрасту. Эрик был молчалив, неулыбчив, методичен и трудолюбив в постели. Он носил усы и увлекался документальными историческими романами о великих мужчинах прошлого – Александр Македонский, Чингисхан, Наполеон. Мы встречались три года, потом Эрика перевели в сиделки для пожилых – повезло, что не в клинеры! Помог высокий рейтинг и безупречное поведение. Мы какое-то время поддерживали связь, переписывались, но говорить нам особо было не о чем, переписка увяла, и я ничего не знаю о его дальнейшей судьбе. Может, Эрик уже в изоляторе для стариков, он ведь подбирается к сорока. А может, умер – наш вирус неслучайно называется
