– Ой, ты моя маленькая прелесть! – вдруг заверещала Белла. Лицо ее сразу смягчилось и стало почти симпатичным.
Существо на тонких ножках подрагивало всем тельцем. Мокрый нос, мокрые слезящиеся ягоды-глазки. Первый визитер. Белла протянула ему руку с зелеными ногтями.
– Дайте себя обнюхать, – сказала мне. Впервые голос ее звучал нормально. По-человечески. Без визгливой напористости, без хриплого томления.
Я тоже вытянула руку. Маленькая собака осторожно подошла поближе. Кончиками пальцев я почувствовала прикосновение холодного носа. Дрожащие усики, карие глаза, вопросительный взгляд.
Вера права. Это волновало. Я сжала руку в кулак. Правила я знала – собак строго воспрещается брать на руки или кормить. Камеры наблюдения, установленные здесь повсюду, за этим следят. Если собака сама захочет залезть к вам на колени – считайте, вам повезло. Но не вздумайте ее как-нибудь к этому побуждать, это может вызвать у животного стресс.
– Это кобель или сука? – спросила я.
Белла презрительно поморщилась:
– Мальчик, конечно! Вы что, с луны свалились? Собакам-девочкам запрещено работать в кафе. У них подвижная психика, они очень уязвимы, эмоционально вкладываются в каждого посетителя.
– Что Грета сказала в тот вечер Кетеван?
Белла удивленно на меня воззрилась:
– Я же говорю: не знаю. Я при этом не присутствовала. И мне Кетеван в тот вечер не звонила.
– У Греты был какой-то компромат на Кетеван, – сказала я. – Причем настолько серьезный, что Кетеван не нашла другого выхода, кроме самоубийства.
А утром была мертва сама Грета.
И кролик исчез – вместе с камерой.
Но что за компромат? Черт побери, что же раскопала Грета?
– Ах ты, моя масюся, – ворковала Белла над жалким существом, которое никак не могло решить, хочет оно остаться с нами или удалиться в поисках лучшей доли.
Я схватила Беллу за плечо, повернула к себе. Собачка отпрянула. Я зашипела Белле в лицо:
– Постарайся-ка. Или я прямо сегодня солью это видео Гераклу.
Она оттолкнула меня:
– Вы пугаете животное. Вас оштрафуют. А у меня отберут карту.
Я опустила руку.
– Грета много чего могла ей сказать. Кетеван была, мягко говоря, главным частным донатором праворадикальной партии. Нашей партии.
Белла похлопала себя по коленям. Собачка сомневалась. Но все-таки решилась, прыгнула, свернулась клубочком.
Я вынула телефон. Нашла снимок, который сделала прямо с экрана, пока смотрела файл в Ленином деле. Фотография Кетеван – и Беллы. Обе улыбаются, обе позируют. Каждая держит за уголок свой край чека. По всему видно, что мероприятие официальное. И публичное.
Сунула Белле под нос:
– Это не секрет.
Она скосила на экран глаза. В них читалось разочарование: пока обставить меня ей не удавалось.
– Дарю еще одну попытку. На сей раз советую воспользоваться.
Чихуахуа сидела у Беллы на коленях. Зеленые ногти Беллы почесывали задохлика за ушами, он блаженно прикрывал глазки-вишенки. Задрал подбородок – подставил горло, показав ошейник с розовым сердечком и именем «Цербер». Это движение поразило меня: доверие на грани жизни и смерти.
Я глядела на руку, ласкавшую собаку. Может, мы потому и любим животных, что они нас не судят? В отличие от двуногих с их мнениями, предубеждениями, политическими взглядами.
В отличие от меня.
– Сложно сказать, – вдруг заговорила Белла.
– Уже стало сложно?
Белла глядела на стену.
– Кетеван не состояла в нашей партии.
– Спонсировала, но не состояла в партии? Как так?
– У нее бы и спросили.
– Как относились к этому в вашей партии?
Кетеван поддерживала тех, кто против Греты. Чтобы той жизнь медом не казалась, – вот что я поняла. Но зачем это было Кетеван?
– Деньги есть деньги, – пожала плечами Белла. – Мало не бывает.
– Кетеван ненавидела Грету?
Рука на спинке собаки замерла. Белла покачала локонами:
– Нет.
– Нет?
– Ненавидеть можно равного себе, достойного врага. А Грету… Грету она презирала. Считала истеричкой.
Слово обожгло меня. Как пощечина. Любую правоту и страстность можно обесценить, назвав «истерикой». Меня сегодня тоже не раз назвали истеричкой.
– …считала, что Грета давно впала в паранойю. Гробит свою собственную партию и утаскивает за собой на дно весь парламентский альянс. Совершает ошибку за ошибкой.
– Какие же это ошибки?
– Этот МЕМО идиотский! – Белла закатила глаза.
– Это одна ошибка.
– Зато большая. Все видели, что Грета свихнулась на почве ущемления мужчин. Кто их ущемляет? Серьезно!
Собака испуганно брызнула прочь.
– Масюся, иди сюда.
Белла стала похлопывать себя по коленкам, надеясь снова приманить крошечного Цербера. Тот смотрел с недоверием, но не уходил.
– Вы сказали «ошибка за ошибкой».
Белла встала:
– Она доставала Кетеван своими бредовыми идеями. Обложила ее со всех сторон. Угрожала. Мы советовали Кетеван обратиться с этим в полицию. Но та только отмахивалась. Лично я не удивляюсь, что она от Греты сиганула с балкона. Но осуждаю: это слабость. Параноикам надо давать отпор! Причем на официальном уровне. Кетеван была нормальным, вменяемым человеком. А Грета – сумасшедшей. Ее одержимость была заразной, как чума. Она могла погубить всех.
Я поднялась так резко, что даже в глазах потемнело:
