Мужчина для амазонки полностью

– Они вели бесконечный спор за право обладать жемчужным колье прабабушки. Сестра бабушки увидела где-то башню из миндального печенья, и подозреваю, бабушка поспорила на колье, что я смогу ее приготовить. Понимаю, мои так называемые женские качества всегда были предметом их споров, а бабушка убеждена, что колье достанется ей.

– Что вы подразумеваете под женскими качествами – ведение хозяйства?

– Именно.

Мак потянулся за вторым сэндвичем, пришлось придвинуться ближе. От нее исходил слабый запах грибов, уксуса и меда. У него выступила слюна, вдруг до боли захотелось прикоснуться губами к ее щеке, ощутить вкус.

– Я не намерена сдаваться без борьбы.

– Понимаю. – Интересно, не страдала ли она, живя с двумя старухами как между двух огней?

– Зачем вы это делаете?

– Что делаю?

– Все время поворачиваетесь ко мне правой стороной лица. Вам не надоело?

Джо действительно начинало раздражать, что Мак постоянно пытался спрятать свои шрамы. Она прекрасно понимала его желание хорошо выглядеть, но нельзя всю оставшуюся жизнь скрывать половину лица.

– Если будете продолжать в том же духе, свернете себе шею.

– Понятия не имею, о чем вы.

Как же холодно он мог говорить, когда хотел. Но это не могло ее обмануть. Мак не был холодным. Он… Ну, в общем, горячий. Хотя она не то имела в виду. Холодный человек не мог посвятить себя тому, чтобы облегчить жизнь Этана Девлина.

– В самом деле? – Она зашла слева, намеренно разглядывая шрамы. У них найдутся дела важнее, чем его внешность.

Шрамы были красными и грубыми. Джо невольно втянула воздух. Черт, наверняка болят!

На щеке Мака пульсировала жилка. Он весь окаменел, будто из последних сил заставлял себя не двигаться, позволяя ей смотреть на себя. В конце концов он повернулся и взглянул на нее, сердито сверкая глазами:

– Довольны?

Джо сглотнула, но не отвела взгляд. Когда Мак так злился, он выглядел очень брутально. Этот взгляд, широкие плечи и стиснутая челюсть потрясли ее до самых пяток. Уф, нет. Однако пульс определенно участился. Джо облизнула губы. Если честно, хотелось броситься не от него, а к нему. Господи, как бы он смеялся, если узнал.

– Я не совсем ясно понимаю, что вы имеете в виду под словом «довольна».

Он снова подставил «хорошую» половину лица:

– Довольны, значит, достаточно насмотрелись на это.

О!

Он твердо смотрел вперед. Джо чувствовала, что он не видит ни голубого неба, ни сине-зеленого моря с белой пеной по краю золотого пляжа.

– Вас не мутит смотреть на них?

– Нет, конечно.

Он уставился на нее ледяным взглядом:

– Едва приехав, вы сказали, что эти шрамы повергли вас в шок.

Она выпрямилась во весь рост:

– Я имела в виду вовсе не шрамы, глупый вы человек. – Она с трудом удержалась, чтобы не выразиться более грубо. – Я имела в виду то, до чего вы себя довели.

Мак открыл рот, она стукнула его в плечо.

– Как вы смеете обвинять меня в бездушии?

– А вам не противно смотреть на них в зеркало?

– Я к ним привык.

– И что? Вам не приходило в голову, что другие тоже могут привыкнуть? Вы не думаете, что другие способны видеть не только их? Я встречала красивых людей, которые на поверку оказывались эгоистами и снобами, и вся их привлекательность терялась. При этом у меня есть друзья, которые, может, и не подходят под общепринятые стандарты красоты, но у них доброе сердце, и для меня они самые красивые люди на свете.

– Джо, я…

– Нет! Дослушайте, что я хочу сказать! Если вы цените в себе и в других только внешнюю красоту, мучайтесь на здоровье из-за того, что лишились своего знаменитого «красивого лица». Но лично я считаю, что оно ничуть не хуже, чем раньше.

Мак застыл.

– Вы действительно так думаете?

Да, она так думала.

Он со вздохом повернулся к ней левой стороной и облокотился на перила:

– Мне жаль, что я принял вас за человека ограниченного. Я не хотел… Я согласен с тем, что привлекательность человека не сводится к внешности. Отталкивающая внешность влияет на то, как воспринимают человека.

– Если кого-то отталкивают ваши шрамы, не стоит тратить на него время. Знаете, а это может оказаться полезно. Своего рода фильтрующее устройство.

– Это уж слишком.

– Не подавайте вида, что вас это смущает, Мак. Лучший совет. Это могут принять за слабость, есть люди, которые воспринимают чужие слабости как способ возвыситься самим.

Мак приблизился к ней вплотную:

– Звучит так, будто вы с этим сталкивались.

– Посмотрите на меня.

– Лучше уж не буду этого делать. Я обещал вам вести себя как джентльмен, а когда смотрю на вас…

– Не шутите так.

Одним движением он зажал ее между стеной дома и столбом веранды. У нее пересохло во рту. Сердце забилось с такой силой, что она не могла вздохнуть.

– Какого черта вы…

– Замолчите, или я вас поцелую.

– У вас хватает наглости читать мне лекции об ограниченности, бездушии и истинной красоте человека, а потом тянуть волынку о том, что вы непривлекательны?

Его глаза вдруг вспыхнули, неподвижно глядя на ее губы с голодным выражением. Наверняка притворным! Однако, вспомнив его угрозу, она закрыла рот.