Сын бросается Игорю на шею и ревет ему в плечо. Игорь крепко обнимает ребенка и успокаивающе гладит по головке и спине. Я тоже тихо всхлипываю.
— Ну что ты, — Игорь продолжает прижимать ребенка. — Я же все равно твой папа. Ну и что, что не родной? А люблю тебя, как родной.
Влад отрывается от плеча Игоря и несколько раз шумно втягивает воздух сквозь забитый нос.
— Правда? — спрашивает с надеждой.
— Конечно. Разве ты когда-нибудь мог подумать, что я тебе не родной папа?
Влад качает головой.
— Ну вот видишь, как я тебя всегда любил и люблю. Ты даже не догадался, что я не родной папа.
Влад размазывает по личику слезы, еще продолжая тихо всхлипывать. Ему потребуется время, чтобы привыкнуть к этому, в полной мере осознать. Но Владу всего шесть лет! Неужели, даже когда станет взрослее, не примет этот факт?
— Мам, — поворачивается ко мне. — Значит, дядя Дима мне родной папа?
У меня нет сил говорить, поэтому я просто киваю.
— И его не было, потому что он про меня не знал?
Снова киваю.
Влад продолжает шумно дышать и растирать по лицу слезы. Молчит. Думает. Переваривает.
— Я хочу остаться сегодня у папы Игоря. Можно? — вопрос адресует не мне, а бывшему мужу.
— Конечно, — отвечает.
— И послезавтра. И послепослезавтра.
— Хорошо, Владик. Как ты хочешь.
Моего мнения никто не спрашивает, но я не буду возражать. Если Влад хочет провести время с Игорем, то пускай. Хотя бывшему мужу завтра, как и в другие будние дни, на работу, но, думаю, он как-то уладит этот вопрос.
А еще я обращаю внимание, что Влад сказал «папа Игорь».
Бывший муж отвозит меня домой. Влад больше не плачет, но всю дорогу молчит. Я крепко обнимаю сына и целую в щеку. Облегченно выдыхаю, когда он тоже обнимает меня и целует.
Игорь вылезает из машины следом за мной.
— Я с ним еще раз поговорю, объясню, что ничего не меняется.
— Хорошо, — бесцветно отвечаю. — Спасибо тебе.
— Сейчас это для него шок, но он привыкнет.
— Надеюсь.
Больше Игорь ничего не говорит, и я скрываюсь в подъезде. Захожу домой и без сил падаю на диван, впиваясь взглядом в одну точку. Сегодняшний день по своей эмоциональной тяжести сравним с днями, когда умер папа и когда Олеся сказала мне про «смерть» Димы.
Но нельзя было дальше скрывать от Влада. Он должен знать правду, кто его настоящий папа. Это честно не только по отношению к Диме, но и по отношению к самому Владу.
Наверное, я была не права, что не рассказывала ребенку про настоящего отца с младенчества. Наверное, надо было объяснить это, когда ему было два годика, три. Не знаю, почему я этого не сделала. В полтора года Влад заговорил. Его первые «мама» и «папа» были обращены к нам с Игорем. И… я не знала, как полуторогодовалому ребенку что-то объяснять. А потом уже не видела смысла: он любил Игоря, а Игорь любил его. И я подумала: ну пусть будет так.
Нащупываю где-то под спиной мобильник и звоню Диме. Он берет трубку сразу.
— Алло.
— Дим, — произношу его имя и замолкаю.
Я не плачу, но Соболев все равно понимает, что со мной что-то не так.
— Соня? Ты в порядке?
— Мы сказали Владу правду, — шепчу.
Дима шумно выдыхает.
— И как он воспринял?
— Растерялся, не поверил, заплакал, а потом сказал, что хочет остаться на несколько дней у Игоря.
— И ты сейчас одна?
— Да.
В трубке снова тишина.
— Можешь, пожалуйста, приехать ко мне?
— Да, — моментально отвечает, как будто ждал, чтобы я попросила. — Прямо сейчас приеду.
— Я жду тебя.
Все, что я сейчас хочу, — это почувствовать Диму рядом.
Дима приезжает через сорок минут. Как только открываю дверь, сразу же берет меня в охапку и прижимает к себе. Я не в силах сдержать слез. Реву Диме в грудь, пока он гладит меня по спине и волосам.
Соболев скидывает обувь и ведет меня в гостиную. Там опускается на диван и усаживает меня к себе на ноги.
— Расскажи мне все, — просит, аккуратно целуя мои мокрые от слез щеки.
Несколько раз глубоко вдыхаю, стараясь успокоиться.
— Мы ему все рассказали, — всхлипываю еще раз. — Игорь сказал, что он ему не родной папа. А я сказала, что настоящий папа — ты.
— И как Влад воспринял?
Дима хоть и старается меня успокоить, а сам видно, что нервничает. Я знаю, как Соболеву хочется, чтобы Владик принял его в качестве родного отца и полюбил. Дима не показывает мне своих переживаний на этот счет, но я знаю: он очень беспокоится.
— Не верил, думал, мы обманываем. А потом заплакал. Спрашивал, почему тебя не было раньше.
— А ты что сказала?
— Что ты не знал про Влада, а когда узнал, сразу приехал.
Дима зарывается лицом в мои волосы на затылке. Шумно дышит. Я кожей чувствую его боль и отчаяние. Такие же сильные, как у меня.
— А, я тебе не рассказала, — хочу немного приободрить Диму. — Перед тем, как приехал мой бывший муж, я аккуратно поговорила с Владом о том, что не всегда бывает один папа, иногда их два.
— А он что?
— Сначала не понимал, как такое возможно. Я объяснила, что вот у меня и Насти нет папы, потому что он умер. А у кого-то их может быть сразу два. Он состроил серьёзное личико и сказал, что раз папа может умереть, то должен быть запасной. А потом спросил, можно ли попросить тебя быть запасным папой.
