Мы долго просто стоим в объятиях друг друга посреди зала. Я не видела Лилю очень и очень давно. Она не хотела ни с кем общаться, не хотела, чтобы ей помогали, сопереживали и поддерживали. Просто закрылась в себе и не желала никого видеть.
Хотя когда меня сбила машина, когда я лежала всю беременность в больнице и ежедневно боролась за жизнь Владика, Лиля приходила ко мне чуть ли не каждый день. Во многом именно поддержка друзей помогла мне тогда выстоять. Несмотря на «смерть» Димы, я чувствовала, что я не одна.
— Я соскучилась, Сонь. Прости, пожалуйста…
— Что ты, тебе не за что извиняться. Тебе нужно было это время, чтобы прийти в себя. Все мы переживаем стрессы по-разному.
Лиля отстраняется, и я вижу, что ее глаза тоже мокрые.
— Ты немного изменилась, — говорит, рассматривая меня. — Чуть взрослее стала.
— Ты тоже.
Улыбаясь сквозь слёзы, мы садимся за столик. Сразу подходит официантка. Даже не смотрим меню, заказываем только кофе — настолько нам не терпится выговориться друг другу.
— Расскажи про себя, Лиль, про работу. Как ты сейчас? — я накрываю ладонь подруги своей и крепко сжимаю.
— У меня уже все хорошо. Я оправилась, более-менее наладила жизнь. Только работу не могла долго найти, а та, что есть, мне не очень нравится.
— Почему? — удивляюсь. — Ты же и хотела чем-то таким заниматься: гуманитарным и связанным со спортом.
— Если быть точнее, то я хотела работать с сфере спортивной рекламы и спортивного пиара. И как раз в этой области мне не удалось найти работу. Но зато взяли в отдел спорта федеральной газеты. В целом, не плохо, но мне не нравится писать про легкую атлетику.
— А ты не можешь сменить профиль?
— В ближайшее время точно нет. У нас в отделе три корреспондента. Я пишу про легкую атлетику и другие летние виды спорта, второй про зимние виды спорта, а третий только про футбол. Вот он как раз и есть главная звезда нашего отдела. Его статьи про футбольные матчи и переходы футболистов из одного клуба в другой набирают самое большое количество просмотров на сайте, — Лиля недовольно кривится. — Оно и понятно, это самый популярный вид спорта. Но я в любом случае не буду писать про футбол ни за что на свете.
— Да брось, Лиль, Никита не единственный футболист на свете. Как часто твоя газета пишет конкретно про него?
— Ты удивишься, но довольно часто, — из ее голоса сочится недовольство. — Он один из немногих российских футболистов, кто играет в приличном европейском клубе. Так что наша газета за ним следит. Ладно, надеюсь, через какое-то время мне все же удастся уйти в рекламу. С опытом в журналистике это легче сделать.
— Но в любом случае я рада, что у тебя все наладилось и ты нашла работу! — восклицаю.
В этот момент официантка ставит перед нами кофе.
— Ну работа мне была нужна любая позарез, — Лиля делает глоток из кружки. — Я же съехала от родителей и снимаю квартиру.
— Да? — снова удивляюсь. — И где ты теперь живешь?
— Снимаю однушку без ремонта на окраине Москвы прямо с видом на МКАД. До работы ехать полтора часа на автобусе и метро с пересадкой.
Все происходящее в жизни Лили мне кажется таким захватывающим и интересным, но вот подруга явно так не считает. Она с таким пренебрежением говорит о своей работе и съёмной квартире, что мне даже хочется ее немножко поругать и потребовать не принижать собственные заслуги.
— А почему ты съехала от родителей? — спрашиваю, вспоминая шикарную квартиру, в которой раньше жила Лиля.
— Во-первых, они достали меня своей опекой. Во-вторых, я не хотела видеть мать Свиридова. Ну и самого Свиридова тоже в случае, если бы он приехал домой.
— Да вроде Никита не так уж и часто приезжает…
Лиля и Никита жили в одном подъезде. Квартира Лили ровно над квартирой Никиты.
— Все равно. Ладно, — снова отпивает из кружки. — Что мы все обо мне, да обо мне? Ты как? Что нового?
Я падаю на спинку стула и беру в руки кружку. Даже не знаю, с чего начать.
— Все хорошо. Но вот несколько недель назад меня похитили.
Глаза Лили округляются.
— В смысле похитили?
— В прямом. Шла утром по улице, возле меня резко остановилась машина и вылез человек в гриме клоуна и с пистолетом в руке. Навёл его на меня и заставил сесть в машину.
Рассказываю все это и сама удивляюсь, как легко и без страха я вспоминаю похищение. Конечно, это потому, что меня гораздо сильнее тронуло другое событие. Тот факт, что я находилась на волоске от смерти — сущая ерунда по сравнению с тем, что Соболев жив.
— Кошмар, — Лиля аж побледнела. — Они сделали с тобой что-то…?
— Нет-нет, — спешу заверить подругу. — Меня спасли полиция и спецназ. Я не пострадала. Отделалась легким испугом.
— Все равно. Господи, Соня…
Я уже начинаю жалеть, что рассказала Лиле о похищении. Она перепуганная со стеклянными глазами.
— Лиль, со мной все в порядке, — тянусь к ней через стол и сжимаю ладонь. — Правда. Меня сразу же спасли. И часа не прошло. Я полежала несколько дней в больнице, потом меня выписали. Все хорошо.
— Ты так спокойно об этом говоришь…
— Потому что потом произошло кое-что грандиознее похищения.
Лиля уже белая, как простыня.
— Кто-то умер..?
— Наоборот. Воскрес.
