Все-таки женщины — странные существа! Пока у них нет реального кандидата в мужья, они страдают, считают себя недостойными простых, незамысловатых радостей и клянут судьбу. Но как только появляется мужчина, готовый (по разным причинам) повести их в загс, капризные дамы спешно начинают задавать себе вопросы: а действительно ли он ее любит, достоин ли он ее?.. Что, если принц, изъявивший желание стать твоим мужем, вовсе не принц, а настоящая любовь где-то рядом? Ах, если б знать Юле Шубиной, кто действительно подарит счастье!.. Если б верить, что единственный не пройдет мимо!
Традиционно принято считать, что женщина может быть либо замужем, либо нет. Третьего не дано. Замужние дамы носят обручальное кольцо, словно это какой-то орден Славы, а не простая безделушка из золота триста восемьдесят пятой пробы. Незамужнюю же мадам (вернее, мадемуазель, хотя к девушке «за тридцать» это слово уже не подходит) можно всегда узнать по идеальному макияжу, без которого она не выйдет даже к мусоропроводу. Мало ли кто там будет курить!
Первые относятся ко вторым с некоторым снисхождением, но в душе побаиваются какой-нибудь скрытой атаки на мужей. Мало ли что! Вторые презрительно пожимают плечами и говорят: «Да если бы я только захотела, то была бы замужем через пять минут! Я просто слишком разборчива!», хотя на самом деле их волнует только один вопрос: и что он в ней нашел?! Риторический вопрос, как вы понимаете. И, конечно, незамужние дамы в каждом симпатичном мужчине младше шестидесяти лет пытаются разглядеть Большую Любовь.
Мне намного проще жить на свете, поскольку я не принадлежу ни к одному из этих кланов. Я жрица чистой любви, которой ни к чему красить ресницы перед походом в булочную за хлебом. Мне ни к чему условности, поскольку я свободна как птица, хоть моя жизнь и наполнена самой чистой, самой прекрасной любовью на свете. Я — совершенное существо. Я уверенно стою на земле и спокойно отвечаю за себя пред лицом господа. Я — мать-одиночка. Да, у меня нет пресловутой стабильности, при которой я обязана подавать ужин в одно и то же время, но я и не одинока, поскольку прекрасный трехлетний мальчик уверен, что я — средоточие всего самого лучшего в мире, самая красивая, умная и добрая женщина на земле. Конечно, это мой сын Артем, Темка. Я абсолютно довольна жизнью, хотя всего четыре года назад, влюбленная и несчастная, пыталась заарканить одного сорокалетнего преподавателя истории. Он казался мне ответом на все мои молитвы. А вот его жена не была со мной согласна… Михаил Артурович оказался быстрее, выше и сильнее меня. Он остался со своей законной супругой, с кафедрой истории и со словами: «Извини, дорогая, но с чего ты взяла, что это именно мой ребенок?» И еще: «Если хочешь, я дам тебе денег на аборт»… И вот, беременная, порядком оскорбленная — но не одинокая (с лучшей подругой Ольгой Соловейка, заменившей мне психиатра, терапевта и отца ребенка), я была предоставлена своей судьбе.
— Я не могу без него жить! — уверяла я подругу в то время, как она лопала прописанную мне курагу и плевала на все мои стенания.
— Это без меня ты не можешь жить, потому что с детства я у тебя вместо Деда Мороза — решаю все проблемы. А без какого-то козла, который тем более влепил мне тройку по истории России, проживешь.
— Я его люблю! — настаивала я. — Я сделаю все, чтобы его завоевать! Он поймет, что лучше меня для него никого нет.
— Ну-ну, — усмехнулась Ольга, плеснув себе чаю. — Пляши, клоун, может, дадут конфетку.
— Зачем ты так? — всхлипнула я. — Это же трагедия.
— Я тебя уверяю, что уже через год ты посмотришь на это по-другому. — Ольга по очереди открыла все шкафчики на кухне, тщетно пытаясь что-то там найти.
— Чего ты там копаешься? — я приподняла бровь.
Ольга с задумчивым видом закрыла последний шкафчик и раздосадованно огляделась.
— Неужели в этом доме нет ни одной, самой завалященькой шоколадки? — спросила она.
— Ты настоящий Карлсон! — возмутилась я. — У подруги горе, а она ищет шоколад. Лучше иди и скажи мне, какой он подлец, однозначно!
— Это тебе к Жириновскому надо. Значит, нет шоколада? — Ольга с надеждой уставилась на дверь кладовки.
— Посмотри в зеркало! Тебе не шоколад надо есть, а зеленую спаржу, — подколола я подругу. Ольга была нешуточных размеров и занимала значительную часть моей шестиметровой кухни.
— Спаржу надо есть тебе, — злобно фыркнула подруга и с мученическим выражением на лице доела курагу.
Самое интересное, что Ольга оказалась права. Не насчет спаржи, конечно, а когда рассуждала о моем горе. Через год я действительно на все посмотрела иначе.
Артемчик носился и рожался на удивление легко. Он так сильно хотел появиться на свет, что готов был сидеть в моем животе тихо-тихо, не отвлекая меня от прямых обязанностей. Это я про мои наивные мечты «показать, как он ошибался» и «достучаться до его отцовского чувства». Михаил Артурович ходил по коридорам моего родного гуманитарного университета, глядя сквозь меня и игнорируя мои демонстративные комбинезоны для беременных.
— Еще ни одного мужика никто не удержал с помощью живота! — заверяла меня Ольга, жалостливо взирая на все мои «ходы конем». После чего сама влюбилась в Женьку Пронина, нашего светилу программирования с параллельного потока, и немедленно принялась рожать ему детей.
— Ну вот! Работает же! — восклицала я, тыча пальцем в Ольгин штамп в паспорте. — Всего одна дочь и понадобилась!
