А затем ее внезапно пронзила острая боль, и в этом уже не было ничего приятного. Глаза Меган широко раскрылись от испытанного потрясения. Как? Нет, наверное, нет! Может быть, эта боль и ощущение полноты внутри — вовсе не он, а все еще его пальцы? Однако Меган чувствовала руки Девлина — обе руки за своей спиной; они крепко прижимали ее к его телу. Меган пришла в ужас. Этого не должно было случиться!
— То, что ты сейчас делаешь… Немедленно скажи, что ты не занимаешься со мной любовью! — в панике потребовала она. Девлин лежал очень тихо, тоже переживая потрясение.
— Боюсь, говорить это слишком поздно.
— Как ты мог?!
— Мне очень жаль, Меган, но урон уже нанесен. Возмущение и обида пересилили ее потрясение от случившегося, и Меган гневно воскликнула:
— Я не выйду за тебя замуж!
Говорить это человеку, только что подавившему в себе последние угрызения совести, было не очень разумно.
— Черт побери, а я и не собирался делать тебе предложение…
— Отлично!
— Но теперь я просто обязан это сделать.
— В таком случае тебе повезло: ты заранее узнал мой ответ, — ядовито отчеканила Меган. — А теперь убирайся! Девлин со стоном прижался лицом к ее шее.
— Не могу, Меган.
Его проблемы ее нисколько не интересовали.
— Нет, можешь! Ты сам сказал, что сможешь остановиться.
— Тогда я мог. А сейчас… О Боже! — Он вошел в нее раз, потом другой… и снова замер.
Сейчас его движения уже не причиняли ей боль, но Меган была в таком бешенстве, что даже не заметила этого.
— Ты просто выводишь меня из себя, Девлин. Если тебе не хочется, чтобы женщина в твоих объятиях начала рыдать и вопить…
— Это справедливо: я должен сделать так, чтобы ты тоже испытала момент наивысшего наслаждения. Ты уже почти его достигла, наверное, как и я…
— Я не собиралась достигать никакого момента, и ты это прекрасно знаешь! — прошипела Меган.
Девлин приподнялся на локтях и взглянул на девушку. Тут только Меган поняла, как он расстроен; чувство вины терзало его гораздо сильнее, чем ее укоризненные слова, а так как Девлин был не совсем трезв, он не мог совладать со своими эмоциями, которые ясно читались на его лице.
— Я же говорил тебе, чтобы ты оставила меня и шла домой, говорил?
— Все правильно. — Меган трясло от ярости. — Легче всего снять с себя всякую ответственность. Почему бы и нет?
— Если бы я хотел это сделать, то не предложил бы тебе стать моей женой.
— Ты прекрасно знаешь, что я не могу выйти замуж за конюха! Мой отец никогда этого не допустит!
— Как раз наоборот, — самоуверенным тоном возразил Девлин. — Уверяю тебя, когда выяснятся все обстоятельства, твой отец от всего сердца даст согласие на наш брак, так что не используй случившееся как повод для отказа.
— Не смей рассказывать ему о том, что ты со мной сделал! Не смей вообще никому рассказывать! Считай, что этого просто не было!
— Меган, ты не можешь делать вид, что…
— Я могу делать все, что мне нравится, если мне нравится продолжать жить так, как будто ничего со мной не случилось, то я, черт побери, так и буду жить.
— Прекрасно! Желаю успеха!
Девлин откатился в сторону и поднялся на ноги. Теперь он не шатался. Меган тоже встала и машинально начала приводить себя в порядок, тщательно стараясь скрыть все свидетельства своего падения. Странно, с горечью отметила она про себя, я только что занималась любовью и тем не менее полностью одета… ну почти полностью… Натянув панталоны, Меган подошла к дверям и резко отодвинула засов. Она не удостоила Девлина даже взгляда. Он молча наблюдал за ней, погруженный в тяжкое раздумье.
— Когда придешь в себя, малышка, ты знаешь, где меня можно найти, — сказал он ей в спину.
— Тебя найдут в преисподней прежде, чем я снова к тебе подойду.
С этими словами Меган вышла из конюшни, так и не оглянувшись.
Девлин с рычанием ударил кулаком по стене. А потом вернулся к себе в комнату и уничтожил оставшиеся у него запасы бренди.
Три дня Меган не выходила из своей комнаты, предаваясь грустным размышлениям. Слуги перешептывались, гадая, нездорова их молодая хозяйка или же просто на нее так плохо действует погода. Впрочем, долго сидеть у себя девушка при ее живом характере никак не могла и вскоре вернулась к своим обычным занятиям.
Что ж, она совершила ошибку. Но это еще не конец света.
Вот если она… Но судьба не может быть настолько жестока к ней, чтобы покарать за одно-единственное отступление от благочестия. Меган верила в это всей душой, но ей надо было подождать до определенного срока, когда она сможет убедиться, что не обманулась в своих ожиданиях.
Итак, жизнь Меган вошла в прежнюю колею. Правда, за одним исключением: девушка решила на время отказаться от столь любимых ею верховых прогулок и любых дел, связанных с посещением конюшни. Разумеется, из-за этого ей приходилось все время сидеть дома, и в конце концов Меган не выдержала.
