Живя здесь, я порой скучаю по своим родным, но они, похоже, живут обычной спокойной жизнью. Эллисон снова беременна; Фиг тоже забеременела (какие плодовитые времена настали!) и теперь с удовольствием рассказывает каждому, кто согласится ее выслушать, что у донора спермы, которой воспользовались они с Зоей, коэффициент умственного развития 143. Зимой ко мне в гости приезжали Даррак, Элизабет и Рори, они вели себя как заправские туристы: купили в Старом городе всем троим бирюзовые ожерелья, а Элизабет все повторяла: «Как же здорово, что ты живешь именно здесь! Я всю жизнь мечтала съездить в Нью-Мексико». Не уверена, помните ли Вы Дженни, мою подругу по Тафтс, но она живет в Денвере, это не очень далеко отсюда, поэтому мы продолжаем строить планы, как нам встретиться. Она сейчас на втором курсе медицинского училища. (Надеюсь, то, что я рассказываю о других людях, не вызывает у вас желания взяться за анализ моей жизни теперь, когда я не плачу по сто пять долларов за час. Пожалуйста, не подумайте, что я хочу посмеяться над суммой, — мне известно, что другие клиенты платили на семьдесят долларов больше. Наверное, я до сих пор не писала Вам, потому что, когда Вы попросили меня сообщить, как будут идти мои дела, я не поняла, что Вы имели в виду: сообщить один раз или держать Вас в курсе постоянно.)
Однако вернемся к Генри. Думаю, что все объяснялось довольно просто: он не находил меня привлекательной. Но моя любовь ему льстила, и он действительно получал удовольствие от нашей дружбы. Он ведь ничего не терял, оттого что я постоянно была рядом. Я не держу на него обиды за то, что он позвал меня в Чикаго, потому что меня и уговаривать долго не пришлось, поскольку в том разговоре на свадьбе Фиг я услышала все, что хотела услышать. Или же я его достаточно привлекала, но он не хотел заводить романтические отношения с той, которой и так все про себя рассказывал. Я прекрасно понимаю, почему иногда хочется сохранить определенную дистанцию. Еще я понимаю, почему, несмотря на его измены, я была так уверена в нем; однако же то, что я никогда не изменяла ему, тяготило Генри и заставляло постоянно сомневаться. Иногда я думаю: нет, нет, все это чепуха. Во всем виновата я сама, это я противилась близким отношениям. Я хотела оставить счастье на потом, как бутылку шампанского. Я откладывала его, потому что боялась и придавала ему слишком большое значение, а еще потому, что не хотела стать счастливой сразу, иначе к чему тогда было стремиться? Для меня труднее всего осознать и понять, почему меня пугало достижение поставленной цели, и, наверное, в этом и заключен правильный ответ. В трех случаях Генри, как мне кажется, был готов поцеловать меня, но во всех трех случаях я сама не дала ему этого сделать. Иногда я отворачивалась всего на дюйм, иногда просто отводила глаза чуть-чуть в сторону. Но я никогда не делала этого специально, это случалось еще до того, как я успевала задуматься. Один из таких случаев был, когда мы смотрели телевизор и он лежал на диване рядом со мной, положив голову мне на колени. В какое-то мгновение я почувствовала, что Генри поднял глаза и пронзительно посмотрел на меня. Он