— Мне нужна твоя поддержка, — искренне произнес он, когда я рассматривала толстый корешок телефонного справочника Чикаго. — Моя семья от меня отвернулась.
Наконец я спросила:
— На какой она неделе?
— На девятой.
— Аборт делать не собираетесь?
— Анна, что ты говоришь? Наверное, тебе трудно это понять, но мы хотим ребенка. Нам кажется, что раз уж так все сложилось, значит, это было предопределено.
— Ты имеешь в виду, что есть какая-то причина, кроме той, что Сьюзи забыла принять противозачаточные таблетки?
— Ты говоришь как сексист, — сказал он. — Я больше хочу этого ребенка, чем Сьюзи. Она ведь еще учится. И мы действительно любим друг друга.
На какую-то долю секунды мне показалось, что последние слова Генри относятся к нам.
— Мне бы хотелось, чтобы ты правильно это восприняла.
— По-моему, ты сам неправильно это воспринял.
Он замолчал.
— И вы собираетесь пожениться? — спросила я.
— Пока нет, но когда-нибудь, наверное, да.
— А что думают ее родственники?
— Они в восторге. Мы на прошлые выходные ездили к ним. Это прекрасные люди.
Я снова вспомнила тот день, когда мы ездили на мыс Код, и подумала, что Генри очень изменился с тех пор (по-моему, он стал менее честным перед самим собой), но все-таки то, что можно было сказать о нем тогда, можно повторить и сейчас, через семь лет: ему доставляет удовольствие помогать девушкам, которые нуждаются в помощи. Единственная его ошибка заключалась в том, что он считал, будто со временем его характер изменится.
Естественно, Генри расстроился бы, если бы я не отнеслась к этому известию отрицательно. Ведь наш разговор должен был происходить по такому сценарию: он сообщает мне новость, у меня едет крыша, потом я успокаиваюсь, и мы обсуждаем, как ему уладить конфликт с семьей. Ну а позже мы находим способ понять, как все это может подкрепить идею о том, что он хороший и умный парень и его жизнь движется в правильном направлении. Мы должны были согласиться, что решение, которое он принял, было «достойно уважения»; еще он вскользь должен был упомянуть, что находит Сьюзи совершенно замечательной, чтобы я поняла, что в постели она — супер, и не подумала, что его действия вызваны исключительно чувством долга.
— Что ж, удачи, — напоследок пожелала я.
Он же сказал:
— Но это не означает, что мы больше не увидимся.
Положив трубку, я расплакалась. Я сидела на рабочем месте, дверь в офис так и осталась открытой, но мне было все равно. Конечно, я плакала из-за того, что он достался Сьюзи, а не мне, но главной причиной была не потеря Генри, а то, что я ошиблась и в качестве подтверждения моей ошибки у меня были неопровержимые доказательства. Моя интуиция, мое чутье, как бы это ни называлось, подвели меня. Генри и я не были созданы друг для друга! Остаток своей жизни мы не проведем вместе, обедая с оранжевых тарелок; я даже никогда не приглажу пальцами волосы Генри, потому что его голова не будет лежать у меня на коленях; мы никогда не поедем вместе за границу. Ничего этого не будет. Все кончено. Или, может быть, у него с этой Сьюзи ничего не выйдет и он захочет меня потом, через несколько лет, или даже намного позже, когда мне будет шестьдесят восемь, а ему семьдесят, но к тому времени мне уже будет все равно. Мне он был нужен сейчас, пока мы такие, какие мы есть сегодня. К тому же он нарушил правила, о которых никогда вслух не говорилось, но которых, как мне казалось, мы оба согласились придерживаться.
Я решила уехать в Альбукерке, потому что там я никого не знала, потому что это далеко от Чикаго, Бостона или Филадельфии. Мне казалось, если местность там была непривычная (сухая земля и горы, где растут странные растения), то и я там, может быть, смогу стать другой. Бегство в далекие края — история такая же старая, как и безответная любовь. Не прошло и месяца после того, как Генри рассказал мне про беременность Сьюзи, а я уже устроилась в комнате на квартире Лизы, на Коул-стрит. Летом я работала официанткой в ресторане, а в августе устроилась в Прайтеровскую спецшколу, где и сейчас работаю ассистенткой учителя. Поначалу я почти ничего не знала о коррекционном образовании (мой единственный опыт общения с людьми, у которых есть проблемы с развитием, был связан с моим двоюродным братом Рори), однако я была готова к переменам. Зарплата у меня небольшая, но и жизнь в Нью-Мексико, к счастью, тоже не очень дорогая. С удовольствием сообщаю, что в феврале я наконец-то погасила свой студенческий заем.