— Она стильная. — По тому, как нежно звучит голос Фиг, Анна может судить, какие чувства испытывает ее двоюродная сестра к этой женщине. Возможно, для Фиг это что-то вроде развлечения, но не совсем. — У нее красиво очерченный подбородок и зеленые глаза. Ее зовут Зоя.
— А волосы длинные или короткие?
— Короткие.
Это немного успокаивает Анну. Было бы как-то обидно, если бы Фиг встречалась с длинноволосой белокурой лесбиянкой.
— Ну и как, это чем-то отличается от мужчины? — спрашивает Анна.
— Практически нет. Мне всегда легче дойти до финала, если партнер работает языком, а не членом.
— Господи, Фиг, я ведь не про это…
— Про это, про это, — усмехаясь, перебивает ее Фиг. — Всем интересно узнать, как это бывает между девушками. А как у вас с Оливером в этом плане?
— Не твое дело, — огрызается Анна.
— А Оливер вообще ничего, симпатичный, — говорит Фиг, и у Анны тут же падает настроение. Дело в том, что, когда она знакомила Фиг с Оливером (на Фиг тогда была черная блузка с глубоким вырезом), не прошло и двух минут после представления, как он прошептал Анне на ухо: «У твоей двоюродной сестры грудь — просто супер!» Может быть, в эту минуту Оливер, который сейчас стоит в противоположном конце комнаты, обменивается с Фиг какими-нибудь экстрасенсорными флюидами, которые дано улавливать и понимать только очень красивым людям? «А ты выглядишь сексуально, прием». — «Да, я знаю. Ты тоже, прием. Я тут парюсь рядом с отчимом Анны». Когда Оливер сделал замечание по поводу груди Фиг, Анна ему сказала: «Спроси у нее, можно ли потрогать», на что Оливер ответил: «Зачем же спрашивать? Это испортит весь сюрприз».
— Моя мама тоже говорит, что он симпатичный, — продолжает Фиг. — Привет, мама! — Тетя Полли у камина разговаривает с Эллисон. — Правда, у Анны симпатичный парень? — спрашивает Фиг.
Тетя Полли прикладывает руку к уху: мол, не слышу.
— Парень Анны, — громче повторяет Фиг и поднимает большой палец.
(«Парень Анны» — такое сочетание слов, наверное, всегда будет казаться Анне чем-то непривычным и до невозможности странным, как «живой труп», например, или «холодная война».)
— О да, Анна, он потрясающий, — перекрикивая гомон, соглашается тетя Полли. — А этот австралийский акцент!
— Вообще-то, новозеландский, — Анне кажется, что она уже кричит.
— Эллисон рассказывала, что вы познакомились на работе. Давай… — Тетя Полли кивает вправо и делает знак рукой, что означает: «Позже обсудим в кухне» или «Давай сделаем вид, что обсудим, чтобы перестать орать друг на друга».
— Ты заметила, как у миссис Дейвс сегодня изо рта воняет? — спрашивает Фиг.
Анна вдруг чувствует, что ей ужасно хочется найти Оливера. Наверное, в ней тоже проснулось экстрасенсорное восприятие, но оно никак не связано с тем, насколько сексуально ты выглядишь. После разговора с ее матерью и Фрэнком Оливер нервничает, его рука тянется к сигарете и он хочет, чтобы Анна составила ему компанию, пока он будет курить. Интуиция подсказывает, что так оно и есть.
— Такое впечатление, что, перед тем как прийти сюда, она съела головку чеснока.
Анна берет Фиг под локоть.
— Подожди, — нетерпеливо произносит она. — Извини, мне нужно отойти, но я еще вернусь.
Причина, по которой Анна влюбилась в Оливера, выглядела довольно банально: он достал занозу у нее из ладони.
Иногда она думает (и ей это кажется неким оправданием), что раньше, до того как она стала с ним встречаться, он ей даже не нравился. Они были знакомы, работали в одном офисе, и она не испытывала к нему никаких чувств. Принимая во внимание их последующие отношения, может быть, то, что поначалу Анна отказывалась поддаваться чувствам, означает, что она и правда не от мира сего?
На работе они сидели спиной друг к другу, и, когда он разговаривал по телефону или, хуже того, когда какая-нибудь новенькая молодая и симпатичная коллега из тех, которые каждый день появлялись в их организации, заглядывала к ним в офис и как бы случайно задерживалась в дверях (сразу становилось понятно, что у нее с Оливером либо все уже было, либо вот-вот случится), Анна переставала обращать внимание и на него, и на девушку. От всей этой двусмысленности, намеков, девушек, таких же тупых, как и Оливер, или, наоборот, слишком уж серьезных для него, ей делалось тошно. Впрочем, уже через минуту Анна снова занималась своим делом. Вот как мало Оливер интересовал ее, вот почему его поведение не могло ее расстроить. (Позже она будет испытывать ностальгию по тем временам, когда он ничего для нее не значил.)
Однажды, после того как к ним заглянула женщина по имени Гвен (они с Оливером, похоже, собирались сходить в бар на Даунтаун-кроссинг, что в центре города), Анна сказала:
— Я надеюсь, ты понимаешь, что на девяносто процентов — это твой акцент.
— Ты говоришь о моей сексуальной привлекательности? — Оливер улыбнулся. За то короткое время, которое прошло между ее вопросом и его ответом, Анна успела подумать, что этот парень, вероятно, не понял, о чем она говорит, и быстро успокоилась. К тому же он, кажется, не обиделся.
— Я бы назвала это несколько иначе, — заметила Анна. — Но какая разница?