Когда Анна, Фрэнк и миссис Дейвс преодолевают восемь ступеней от входной двери до машины (днем перестал идти снег, и Анне самой пришлось лопатой расчищать ступени), она думает, что, если бы кто-то посторонний увидел их сейчас со стороны, он бы посчитал их близкими родственниками: Анна — дочь, которой лет двадцать с лишним, Фрэнк — средних лет сын, миссис Дейвс — бабушка. Хотя на самом деле они едва знакомы. Миссис Дейвс опирается на руку Фрэнка, а Анна идет чуть впереди. Они продвигаются ужасно медленно. На миссис Дейвс черные туфли с низкими каблуками и бантиками спереди, прозрачные чулки телесного цвета и черно-красный шерстяной костюм, который сейчас скрыт под длинным черным шерстяным пальто. В руке у старухи черная кожаная сумочка. У нее очень худые лодыжки, такие же были у Анны, когда она училась в начальной школе, а ее волосы, сухие и седые, немного вьющиеся на концах, уже настолько поредели, что под ними просвечивается розовая кожа головы. Ей стоило бы надеть шапку или шарф, думает Анна, хотя на самой нет ни того, ни другого.
Фрэнк заранее завел мотор, чтобы машина прогрелась. Усадив миссис Дейвс на переднее сиденье, Анна спрашивает:
— Миссис Дейвс, хотите пристегнуться ремнем? Я могу вам помочь.
— Это необязательно, — говорит миссис Дейвс, и Фрэнк захлопывает дверь.
Анна забирается на заднее сиденье за миссис Дейвс, а Фрэнк садится за руль. У него «мерседес». Если отец Анны похож на добермана-пинчера, которого ради своей безопасности не стоит злить, пугать или дразнить и к тому же нужно хорошо кормить, то Фрэнк всегда такой приветливый и покладистый, что Анне трудно понять, что он за человек на самом деле. До этого дня Анна встречалась с Фрэнком дважды: первый раз летом и второй раз, когда Фрэнк, мать Анны, сама Анна, Эллисон и Сэм ездили в Вейл на День благодарения. Впятером они заняли три отдельных номера, за жилье заплатил Фрэнк. До этого мать Анны последний раз каталась на лыжах еще в 1969 году, но она усердно принялась за тренировки. Первое утро она провела на учебном склоне для новичков и вскоре смогла присоединиться к Фрэнку. Эллисон до этого лишь несколько раз доводилось стоять на лыжах, когда они с Сэмом ездили на озеро Тахо, но она тоже с удовольствием начала тренироваться, даже несколько раз попробовала спуститься с горы на сноуборде. Анна раньше никогда не каталась на лыжах и после первого же урока с матерью решила, что не будет этого делать и сейчас. Когда Анна увидела, какими веселыми возвращаются в их домик мать и сестра, какие у них раскрасневшиеся лица, это произвело на нее большое впечатление, но еще у нее в душе поселилось неприятное ощущение, как будто ее предали. Поездка в Вейл задумывалась для того, чтобы Фрэнк, Эллисон и Анна смогли получше узнать друг друга, как постоянно повторяла мать Анны. Даже когда они все находились в одной комнате, она говорила: «Надеюсь, вы познакомитесь поближе». Разговоры Анны с Фрэнком напоминали общение с каким-нибудь человеком приятной внешности, который сидит рядом с тобой в самолете: погода, кино, еда, поглощаемая в данный момент. Фрэнк читал биографию какого-то англичанина, члена парламента, жившего в начале двадцатого века (книга была толстой и в твердом переплете). Он любил разгадывать кроссворды. На ужин он приходил в галстуке, кроме того вечера, когда Эллисон объявила: «Фрэнк, мы берем вас с собой в кабак» — и повела всех в ресторан, о котором прочитала в газете. Там на стенах висели охотничьи рожки и оленьи рога, а на официантках были обтягивающие джинсы и еще более обтягивающие блузки или фланелевые рубашки. Туда Фрэнк пришел в своем обычном блейзере и рубашке, но с расстегнутым воротником. Их счет за вечер в этом так называемом «кабаке» составил триста семнадцать долларов (Анна успела подсмотреть), и Фрэнк, как всегда, заплатил сам.