— А ты боялся, что прогоню? — не без некоторого злорадного удовольствия уточнила я.
— Боялся, — честно признался он.
— Михаил Артурович, а что подвигло вас на такой м-м-м неожиданный ход? — я решила провести по пути в зоопарк допрос с пристрастием.
— Ты имеешь в виду, приехать? Ну, меня пригласила твоя сестра. И можно тебя попросить? — нахмурился он.
— О чем?
— Не зови меня так. Какой я тебе Михаил Артурович. У нас с тобой общий сын.
— Знаете… знаешь, — поправилась я, — мне это в самом деле так странно. Трудно перестроиться. Долгое время он был только моим.
— Ты бы хотела, чтоб так было и дальше? — уточнил он.
— Я не знаю. Честно. Конечно, если ты не пропадешь через месяц, оставив его страдать, наверное, будет здорово. Мальчику нужен отец. Но все это непривычно, и я не знаю…
— Ты мне не доверяешь? — спросил он.
Я снова разволновалась. Все слова повыпали из головы, и я просто кивнула.
— Именно. Не очень, Миша.
— Я тебя за это не виню. — Он замолчал, а потом достал из кармана сигареты и закурил.
Вот оно, первое глобальное отличие одинокой жизни от неодинокой. Я не курила, но сидела и терпела резкий табачный дым, потому что не хотела быть слишком грубой и спугнуть этого нового, непривычного человека в моей жизни. Отца ребенка. Чего греха таить, ехать в зоопарк не с Женькой и Ольгой в шумной, трясущейся от скачущих детей старой «Ауди», а с собственным мужчиной, пусть даже бывшим, — это было здорово.
— Мне просто надо привыкнуть. Ты скажи, а у тебя нет планов бросить его? — я понизила голос и кивнула в сторону Темки.
— Я не хотел бы давать пустых обещаний, но в этом ты можешь быть уверена. Его я не брошу. — Михаил Артурович затушил сигарету, а я поспешила открыть окно, чтобы немного проветрить салон. Все-таки плохо, что он не ловит такие вещи. Мог бы покурить и на улице, тем более что мы приехали.
— Ну, мальчик-с-пальчик, выходи, — улыбнулся Михаил Ар… Миша.
Темка выскочил из машины и рванул через толпу к воротам тюрьмы для животных. Я дернулась за ним и заорала:
— Темка, стой. Сейчас получишь!
— Не волнуйся, я его догоню, — Миша сжал мою руку и побежал за сыном. А я осталась стоять на асфальте, обалдевшая. Рука горела от его прикосновения. Я подумала, что Олька была как всегда права. Она всегда во всем права, кроме выбора диеты. Я была на волосок от того, чтобы упасть в гостеприимные объятия предавшего меня мужчины. Дура я дура.
— Ну вот, ничего страшного. Я его поймал, — немного задыхаясь от непривычной физической нагрузки, успокоил меня Миша, предъявляя торчащего у него из-под мышки отбивающегося Темку.
— Ты зачем убежал? — возмутилась я.
— А чево ты так медленно?! — возмутился Темка. — Там тигл!
— Не ругай его, — усмехнулся Миша. — Тигл — дело серьезное.
— Так ты мне его быстро испортишь, — фальшиво ворчала я.
На самом деле картина отца с сыном, переходивших, держась за руку, от клетки к клетке, заставляла мое сердце замирать от счастья.
— Думаю, что все-таки должен объясниться, — сказал Миша после того, как все павианы, крокодилы и жирафы были накормлены крекерами и попкорном, и мы сидели в кафе и пили горячий чай. Я изо всех сил старалась не уснуть от усталости, так что момент для объяснений был выбран самый что ни на есть верный. — Я давно думал о вас. О сыне, которого я даже не знаю. И о том, что ты меня, наверное, никогда не пустишь даже на порог. И это, собственно, меня и останавливало.
— А что ж теперь не остановило?
— Однажды я тебя увидел. — Миша взял мою ладонь в свою и пристально посмотрел мне в глаза. Мои щеки стали пунцовыми. — Ты шла куда-то по улице и слушала плеер. Такая же, как и всегда, в каких-то грязных кроссовках…
— Ничего себе, как всегда, — возмутилась я.
— Не пойми меня неправильно, но тебе же всегда было наплевать на стиль, — растерялся Миша.
— Мне не наплевать на стиль! Просто он у меня спортивный. Я не хочу носить серьгу в носу, чтобы выглядеть сексуально.
— Тебе для этого достаточно раздеться! — ни с того ни с сего ляпнул Миша.
Я дернулась и запаниковала. Ох, ведь это то, о чем меня Ольга как раз предупреждала.
— Что ты себе позволяешь!
— Ой, ну прости. Не удержался. Ты же совсем не изменилась. Зачем ты такая молодая и такая… — со значением причмокнул Миша.
— Прекрати.
— Ладно. Короче, ты шла с плеером в ушах, ни на что не реагируя. В этой своей оранжевой куртке а-ля стрелочник, помнишь? — Он говорил о моей норвежской всесезонной ветровке, в которой можно было жить, как в палатке. Ужасно удобная куртка, которой сносу нет, вот только ее цвет походил на униформу железнодорожных работников и всяких аварийных служб. Ну что я могла поделать, если лучше всего чувствую себя именно в таких вещах, пусть они хоть из секонд-хенда.
— Постой, но оранжевая куртка… она на даче. Я порвала один рукав, и потом, ей все-таки слишком много лет. Ты не мог меня видеть. И где ты меня видел? Когда?
