– Если воображаешь, что я после этого пойду с тобой в постель, – негодующе объявила она, – значит, ты совершенно рехнулся.
Джек медленно потерся об нее своим донельзя возбужденным достоинством.
– Да, я схожу с ума по тебе. Я обожаю тебя. И постоянно вожделею. Люблю твой острый язычок, огромные серые глаза, роскошное тело. А теперь идем в постель и позволь мне показать, как может любить мужчина на пять лет тебя моложе…
Неужели с его уст слетело слово «любовь»? Растерянная, Аманда судорожно втянула в себя воздух, остро ощущая его возбуждение даже сквозь ткань ее белого халата в оборках. Одеяние сползло с ее плеч!
– Позже, – взмолилась она, но каждое прикосновение его пальцев оставляло на спине огненную дорожку, и ее пробрал внезапный озноб желания.
– Сейчас, – весело настаивал он, прижимаясь чреслами к ее лону. – Не можешь же ты позволить мне ходить в таком виде остаток дня!
– Из того, что я успела узнать, это твое естественное состояние, – парировала она.
Он провел губами по ее шее и припал к бьющемуся на горле пульсу.
– И только от тебя зависит его облегчить, – пробормотал он, развязывая пояс халата. Белый муслин сполз окончательно, и он сжал ее голые ноги своими, затянутыми в
Брюки.
– Опоздаешь на работу, – предупредила она. Дерзкая рука провела по упругим полушариям ее ягодиц и стала мять податливую плоть.
– Я помогаю в твоей работе, – сообщил он. – Даю материал для нового романа.
У Аманды вырвался невольный смешок.
– Я никогда бы не вставила в свою книгу столь вульгарную сцену.
– «Грехи миссис Д.», – задумчиво протянул он, подхватывая ее на руки и относя на неприбранную постель. – Составим конкуренцию Джемме Брадшо!
Он положил ее на постель, одобрительно разглядывая пухлое бело-розовое тело и каскад рыжевато-каштановых
Локонов.
– Джек, – пробормотала она, раздираемая стыдом и возбуждением, прежде чем потянуться за простыней. Но он, не раздеваясь, лег рядом, выхватил простыню, отбросил и широко раздвинул ее ноги.
– Уложив меня в постель, ты ничего не решишь, – запротестовала она, слегка задыхаясь, поскольку шелковистая материя жилета приятно щекотала грудь.
– Нет. Но могу заставить нас обоих почувствовать себя
Намного лучше.
Ее руки легли на его плечи, скользя по мощным бицепсам, распиравшим рукава рубашки.
Есть ли еще что-то, в чем ты мне солгал?
Синие глаза оставались безоблачными.
– Ничего, – не колеблясь, ответил он, глядя ей прямо в глаза. – Если не считать этой дурацкой, незначительной разницы в возрасте.
– Пять лет! – трагически простонала она. – Господи, каждый день рождения станет мучительным напоминанием! Этого я не вынесу!
Но вместо того чтобы терзаться угрызениями совести, негодяй имел наглость улыбнуться!
– Позволь мне облегчить твою боль, дорогая. Полежи смирно, я все сделаю.
Аманда и рада была продолжить нотацию хотя бы еще несколько минут, но их губы слились, и привычный солоновато-пряный аромат его кожи опять дразнил ее ноздри. Она стремительно выгнулась, сгорая от нетерпения. До чего же странно прижиматься голым телом к шелковистой ткани", она казалась себе куда более уязвимой и открытой, чем если бы он тоже был раздет. Тихий непонятный звук вырвался у нее. Она в беспамятстве цеплялась за его рубашку, жилет, пытаясь сдернуть их с его плеч.
– Нет, – прошептал Джек, припадая губами к ее ключице. – Опусти руки.
– Но я хочу раздеть тебя, – умоляла она. Джек поймал ее запястья и крепко прижал к перине.
Аманда закрыла глаза. Грудь ее неровно вздымалась. Его дыхание коснулось ее соска, как дуновение горячего воздуха пустыни, и она со стоном подалась вверх, ощутив восхитительное прикосновение его языка.
– Джек! – выдохнула она, потянувшись к его темной голове, но он снова силой опустил ее руки.
– Я велел тебе лежать спокойно, – пробормотал он ласкающим, как бархат, голосом. – Будь послушной девочкой, Аманда, и получишь все, что желаешь.
Сбитая с толку, воспламененная, она пыталась расслабиться под ним, хотя руки сжимались от усилия снова потянуться к нему.
Бормоча что-то бессвязное, он наклонился над ее грудями, целуя ложбинку между ними, нежные полушария; упругие сладостные вершинки. Ее соски мгновенно превратились в крошечные ноющие наконечники стрел, а кожа покрылась тонким слоем пота. Она ждала, ждала, ждала, пока его губы наконец не потянули за твердый кончик. Обжигающее наслаждение хлынуло на нее девятым валом, а лоно, казалось, набухло в жадной готовности к его вторжению.
Широкая ладонь легонько легла на ее живот, как раз над треугольником темных завитков. Она не могла заставить себя успокоиться и продолжала вращать бедрами, от Джек крепко нажал рукой, удерживая ее в; неподвижном; положении.
– Я приказал тебе не шевелиться, – скорее весело, чем грозно повторил он.
– Ничего не могу поделать, – охнула Аманда. Джек тихо рассмеялся. Его большой палец обвел ее пупок, возбуждая чувствительную кожу.
– Сделаешь, если захочешь, чтобы я продолжал.
– Да, – пробормотала она, забыв о гордости и достоинстве. – Только скорее, Джек.
