– Я женился на тебе не только из-за ребенка, – признался Джек. – Пойми, я тебя люблю. И если хоть еще раз соберешься оставить меня, я…
Он помедлил, явно пытаясь придумать достаточно суровое наказание.
– Ну… просто не смей, – докончил он.
– Никогда не чувствовала себя так ужасно. Даже после смерти родителей.
Его грудь тяжело вздымалась от глубокого волнения.
– Я тоже. Если не считать… я так чертовски рад держать тебя в объятиях. Последние недели были адом. Ни поговорить, ни коснуться тебя…
– Ты в самом деле думаешь, что мы еще сможем иметь ребенка? – задыхаясь, спросила она.
– Если ты этого желаешь.
– А ты?
– Сначала мне было трудно смириться с мыслью об отцовстве, – признался Джек, целуя ее в подбородок и шею. – Но потом мы стали строить планы, и малыш стал для меня реальностью. Я вспоминал о маленьких мальчиках в Начфорд-Хит, которых так и не смог уберечь и защитить, и вместо былого отчаяния ощутил надежду. Наконец-то в мире появится ребенок, о котором я сумею позаботиться. Для меня это стало новым началом. Я… я хотел сделать его жизнь чудесной сказкой.
Аманда подняла на него полные слез глаза.
– И сделал бы, – прошептала она.
– В таком случае не стоит смиряться, красотка. Когда тебе станет легче, я дни и ночи посвящу тому, чтобы наделить тебя младенцем, а если не получится, всегда можно , найти другой способ. Богу известно, на свете немало детей, нуждающихся в семье.
– И ты сделал бы это для меня? – дрожащим голосом спросила она, не в силах поверить, что человек, который так противился самой мысли о создании семьи, теперь стремится посвятить себя жене и детям.
– Не только для тебя, – выдохнул он, целуя кончик ее носа и мягкий изгиб щеки. – И для себя тоже.
Аманда обвила руками его шею и крепко сжала. Мучительные тиски скорби начали постепенно отпускать ее сердце. Чувство облегчения было таким острым, что у нее закружилась голова.
– Не знаю, что теперь делать, – прошептала она. Джек снова поцеловал ее жаркими, нежными губами.
– Сегодня ты не будешь ни о чем думать. Только есть и отдыхать.
При мысли о еде Аманда поморщилась и скривила губы.
– Не могу.
– Ты все это время голодала.
Джек потянулся к подносу, поднял крышку с чаши и взял ложку.
– Попробуй немного, – предложил он. – Я свято верю в целительное действие… – он глянул на содержимое чаши, до этой поры спрятанное под серебряным куполом крышки, – картофельного супа.
Аманда посмотрела на ложку, на решительное лицо мужа, и впервые за три недели несмелая улыбка коснулась ее губ.
– Ты просто бандит какой-то. Рад запугать беззащитную женщину!
– И к тому же я сильнее, – напомнил он.
Аманда со вздохом взяла ложку и уставилась на молочно-белую поверхность, усыпанную рублеными листочками салата. Рядом на маленькой тарелочке лежала жаренная на сковороде оладья. На десерт сегодня был ягодный пудинг, увенчанный свежей клубникой, так называемый пудинг a la framboise. В последнее время у кухарки появилось пристрастие именовать блюда по-французски.
Джек встал, внимательно наблюдая, как Аманда опускает ложку в суп. Она ела медленно, ощущая, как тепло наполняет желудок. Джек время от времени подносил к ее губам бокал с вином. Понемногу краски стали возвращаться на ее лицо. Она расслабилась и тяжело откинулась на спинку кресла, с нежностью взирая на сидевшего рядом мужчину. Ее вдруг захлестнула волна такой безумной любви, что она порывисто схватила его руку и поднесла к лицу.
– Я люблю тебя.
Он осторожно провел костяшками пальцев по линии ее подбородка.
– И я тоже, Аманда. Больше жизни.
Подавшись вперед, он коснулся ее губ своими, мягко, словно сознавал, как она измучена и беззащитна и только он может исцелить ее своими поцелуями. Она погрузила руки в густые пряди темных волос и с готовностью приняла вторжение его языка. Начавшийся так нежно поцелуй вскоре возгорелся вулканической страстью. Аманда склонила голову набок, что-то сонно пробормотала и закрыла глаза. Пальцы Джека легли на ее грудь. Одна пуговица… вторая… третья… Легкая ткань с тихим шелестом разошлась. Его губы прижались к ее шее, находя чувствительные местечки, которые он легко покусывал, пока она не застонала.
– Джек… я так устала… не думаю…
– Тебе ничего не придется делать, – убеждал он шепотом. – Лишь позволь мне касаться тебя. Мы так долго были в разлуке, солнце мое.
Аманда, тяжело дыша, даже не пыталась найти нужные слова, только бессильно откинула голову. Ей казалось, что все это сон…
