– Остановись! – рявкнул на неё.
Она не обратила никакого внимания на его рёв и быстро поддела большими пальцами трусики, стягивая их по своим длинным ногам.
«Да, за кого она меня держит!» – распалился от гнева Миша.
Второе «я» и внутренний голос молчали, чтобы не обидеть мужчину.
– Давай, на прощание, – сжала свою грудь руками девушка, – порадуем друг друга.
– Порадуем друг друга! – схватил он с пола вещи Вики. – Порадуем друг друга! – тащил её за руку к выходу. – Порадуем друг друга! – бросил ей её пальто. – Порадуем друг друга! – засунул её нижнее бельё в карман пальто. – Обувайся и пошла вон, сама, или я порадую тебя и выставлю, в чём мать родила, на улицу, порадовав всех соседей вокруг.
– Ты! Ты! – не знала, что сказать Вика, быстро обуваясь и застёгивая пальто.
– Скатертью дорога, – выставил её мужчина за калитку своего участка.
– Ты ещё пожалеешь! – закричала она, сжимая в руке банковскую карту.
«А я всегда говорило, что ты слишком мягкий со своими куколками, – напомнило о себе второе «я». – С такими «Виками» надо быть жёстче, иначе, они считают, что могут управлять тобой».
– Как же меня всё это достало! – произнёс мужчина, вернувшись в дом.
Он прошёл в гостиную, открыл встроенный бар и налил в бокал терпкую жидкость янтарного цвета.
«Алкоголик», – возмутилось второе «я».
«Пьяница», – поддел внутренний голос.
– Что б вас… – мужчина со злостью разбил стакан об пол.
Весь день Валя посвятила уборке своей комнаты. Она мыла, скребла, стирала, гладила, вешала, развешивала, мела, складывала, отодвигала, задвигала и старалась не думать. Не думать о мужчине, который внёс сумятицу в её размеренную и устоявшуюся жизнь.
Но чтобы она не делала, мысленно, вновь и вновь возвращалась к Михаилу.
«Давно у тебя, Валюха, мужика не было, – решила она сама для себя. – Дом – работа. Работа – дом. Вот и всё, что я видела в последнее время. Ну, может быть ещё немного флирта со стороны Кости, – вздохнула, припомнив, как совсем не по-дружески он поцеловал её. – Нет-нет, – гнала молодая женщина от себя эти мысли. – Костя, конечно, очень хороший, но вызывает во мне только сестринские чувства. То ли дело… Миша, – она выронила из рук чашку. – С ума сошла! – наклонилась, чтобы собрать осколки. – Зачем мне этот богатый хлыщ. Он повеселится и исчезнет, оставив после себя руины. Хватит. Подобное я проходила со своим мужем. Ничего хорошего это мне не сулит. Да, и разные мы, – будто уговаривала себя. – Ему стыдно будет перед друзьями. Стоп! – хлопнула себя по лбу. – Что-то я размечталась. Стыдно? Друзья? О чём это я? Лучше буду думать о том, что мне так и не заплатили за уборку в квартире его фифы, – тяжело вздохнула. – Наверное они сейчас вместе. Тьфу-ты! – разозлилась. – Опять за своё!» – вытерла пол в том месте, где были осколки от чашки.
В дверь постучали.
– Не заперто! – крикнула Валя, бросив то, что осталось от чашки в мусорное ведро, которое стояло под компьютерным столом.
– Всё убираешься? – раздался за спиной голос Маргариты Петровны.
Женщина держала в руках поднос с заварочным чайником и тарелочкой с домашней выпечкой.
– Давай-ка, деточка, сделаем перерыв, – женщина прошла к компьютерному столику и поставила на него поднос. – Давай, не хмурься. Иди, вымой руки и поболтаем, пока печенье и чай ещё тёплые.
Валя не сопротивляясь направилась из комнаты в кухню, где была единственная возможность умыться и вымыть руки, так как в этой коммунальной квартире не было ванной комнаты. Была душевая кабина, вставленная в закуток, чуть больше туалетной комнаты, там даже полотенце повесить было негде.
Намыливая руки она повернула голову в бок, чтобы посмотреть на себя в небольшое квадратное зеркало, вмурованное в стену.
«Кому я такая нужна? Жалкая и убогая», – вздохнула и, понурив голову, вернулась к себе в комнату.
Маргарита Петровна разлила чай по чашкам и сидела на диване, жуя печенье.
– Присаживайся, – улыбнулась она Вале.
– О, – откусила молодая женщина кусочек печенья. – Кокосовое. Моё любимое.
– Решила тебя подбодрить, – ответила женщина.
– Спасибо.
– Мысли приводишь в порядок?
– Нет, просто…
– Просто не знаешь, что делать со своей жизнью. Я бывало тоже, раньше, любила затевать уборку, чтобы мысли привести в порядок.
– И как? Помогало? – затаила дыхание Валя.
– Когда как, – задумчиво произнесла Маргарита Петровна. – Если это касалось жизни, то, да, помогало. Но если это касалось мужчины, то, нет, тут надо сердцем решать, а не головой.
– Сердцем, – растянула слово молодая женщина, – это ведь так больно.
– Конечно, больно. Ты – живая женщина из плоти и крови. А чувства всегда приносят боль, будь то радость или огорчение.
– Разве может быть больно от радости? – удивилась Валя.
– Может, деточка, – вздохнула женщина, – ещё как может.
– Я не уверена, что готова. Ну, вы понимаете…
– Если будешь всё время оборачиваться на прошлые отношения, то никогда не сможешь вырваться из круга страха и в твоей жизни будут одни только разочарования.
– Боязно. Вдруг всё это, – она всплеснула руками, – обман.
– А вдруг нет?
– Не знаю, – отвела взгляд Валя.
