Я невольно шагнула ближе, не в силах не любоваться открывшимся видом. Одеяло в светлом пододеяльнике сбилось в сторону, открывая взгляду широкие плечи, мерно вздымающуюся грудь, плоский живот и узкую полоску темных волосков. Глеб спал на спине, подложив под голову согнутую в локте руку и поджав одну ногу. Во сне его лицо расслабилось, делая рейяна моложе. На фоне спокойного лица нахально полуобнаженное тело смотрелось столь вызывающе и соблазнительно, что я не устояла и подошла еще ближе. Тянуло наклониться и потрогать темную гладкую кожу, убеждаясь, что она такая же теплая, какой выглядит.
«Клара, остановись!» – хотела было одернуть себя, но руку я уже протянула и даже почти коснулась плеча, когда Глеб открыл глаза…
На несколько секунд мы оба замерли. Я перепуганно смотрела в глаза следователю, а он сонно разглядывал мое лицо.
– Клара… – хрипло выдохнул он и перехватил мою руку, от чего я потеряла равновесие и банально свалилась на Ковальского.
«Все. Финиш!» – решила я, кусая губы и пытаясь не вскрикнуть. Я ждала реакции Глеба, но тот лишь тихо сопел мне куда-то в волосы, обнимая рукой за талию.
– Глеб? – шепотом позвала я, через минуту смирившись с любым исходом. – Что?..
Ковальский что-то невнятно пробормотал, перевернулся на бок, подгреб меня к себе, крепко сжав руками, и задышал ровнее.
«Хракс!» – только и могла подумать я, чувствуя, что не вырвусь, не разбудив рейяна. Мой нос упирался Ковальскому в грудь, а ноги были прижаты его ногой.
И вот что теперь делать?
После недолгого раздумья решила, что немного позже, возможно, смогу выбраться. Нужно лишь подождать, пока Глеб ослабит хватку.
«А пока… А пока будем лежать», – подумала я, вдыхая знакомый и приятный аромат жимолости и мяты.
Холод пронизывал до самых костей, туман застилал обзор. Глеб поднял ворот пиджака и поежился. Хотелось поскорее убраться из этого места, найти источник тепла. Но туман мешал с поиском направления. Да и что-то удерживало рейяна на месте. Какая-то мысль. Или воспоминание? Он должен был что-то сделать… Но что?
«Почему я не помню?» – спросил он себя, нахмурился и медленно побрел вперед, надеясь найти хоть какой-то ориентир.
Туман не желал расступаться, но сквозь него кое-где проступали крыши и шпили, высокие деревья и склоны. Ковальский узнал местность, хотя никогда прежде Броцлав не окутывал столь плотный туман. Но не узнать верхушку старой крепости на Высоком Бреге и шпиль городской ратуши было нельзя.
«Но почему я здесь? – удивился следователь. – Сколько сейчас? Рассвет?»
За пределами туманного марева слышался приглушенный шелест: дождь выстукивал один ему ведомый ритм по черепице, булыжникам мостовой, воде, листьям и траве. Под ногами чавкала земля. Кое-где даже просматривались лужи, в которых корабликами кружили желтые и багряные листья.
«Так что?..»
Внезапным ответом Ковальскому стал смех. Мягкий и радостный смех. Глеб никогда его прежде не слышал, но сразу понял, кому принадлежит голос. И вместе с этим пришло понимание. Он здесь, чтобы найти Клару.
Рейян рванул вперед, пытаясь хоть что-то увидеть сквозь туман, но тот плотной стеной окружал его. Следователь надеялся вновь услышать голос девушки, но до него долетал лишь шелест дождя.
Потребность найти Клару заглушала рациональные вопросы, и старший следователь просто кружил в тумане. С каждой секундой его паника усиливалась.
– Клара! – позвал он, не надеясь на отклик. – Клара!
Его голос тонул в тумане.
– Клара!
Внезапно рядом возникло что-то теплое. Это тепло проникло под кожу, проскочило искрами до самого сердца, вынудив рейяна вздрогнуть. Он обернулся.
– Клара, – выдохнул Глеб, всматриваясь в замершую близко-близко рейну.
Она чем-то напоминала туман, окружавший их: белое одеяние, бледная кожа. Лишь яркие глаза полнились светом и теплом да волосы темнели в предрассветной серости.
– Клара, – беззвучно произнес Ковальский и схватил рейну за руку, боясь, что она растает, как туман под лучами солнца.
Девушка была теплой, живой, настоящей. Ее волосы пахли лимоном и зеленым чаем. Вдыхая эти ароматы и прижимая теплое тело к себе, Глеб улыбнулся и подумал: «Не отпущу».
Глеб проснулся с блаженной улыбкой на устах. Он помнил свой сон и радовался ему как ребенок. На душе было светло и тепло. Тепло же исходило от чего-то, что он прижимал к себе. Мужчина потянулся, придвинулся к источнику тепла, ожидая вновь почувствовать такое необычное сочетание – лимон и зеленый чай. Но учуял лишь терпкий аромат леса и шерсти. Удивившись, Ковальский открыл глаза и тут же с сожалением зажмурился.
– Это был только сон… – пробормотал он с горечью. – Только сон.
На широкой кровати рядом с ним спала не рейна Новак, а крупная и лоснящаяся псина, ставшая его напарником совсем недавно. А он… Размечтался!
Поморщившись, старший следователь откатился в сторону и еще раз горестно вздохнул. Если бы в жизни все было бы так просто, как в снах!
