Стремительно поднявшись, он отправился на кухню за стаканом воды, но через миг передумал и поставил греться чайник. За шумом он легко различил шелест бумаги и невольно хмыкнул. Но своего занятия не прервал. И даже плеснул в чашку с чаем немного травяной настойки, которая так и стояла на столике в углу.
– Вот, – сказал он, вернувшись и выставляя перед рейяной Мнишек стакан воды и чайную пару. – Выпейте чего-нибудь. Вам нужно успокоиться.
– Я молю вас! – почти вскрикнула женщина. Со стороны не было заметно, что еще секунд пятнадцать назад она спешно обшаривала стол старшего следователя.
– Глотните хотя бы воды, – настойчиво сказал Глеб.
Мнишек послушалась, нервно вцепилась в стакан и судорожно из него отпила, стуча по краю зубами.
– Что ж. Я могу вам поведать, как было дело, – выдержав паузу, сказал Ковальский. – Тем более вы имеете к этому непосредственное отношение.
– Вы о чем? – едва не расплескав воду, сдавленно спросила женщина.
– Ну… вы ведь знали Казимира Новака, – миролюбиво пояснил старший следователь.
– А… Да, – едва скрыв облегчение, пробормотала Ирена Мнишек.
Глеб поднялся, прошелся по комнате, выглянул в окно и переложил несколько папок на подоконнике из одной стопки в другую, прежде чем задумчиво сказать:
– С чего же начать?
Рейяна Мнишек молчала, лишь напряженно сжимала в одной руке стакан, а в другой – платок.
– Эта история началась довольно давно и в совершенно ином месте, не в Броцлаве… И хотя я не знаю некоторых деталей, начать стоит с самого начала, – продолжая прохаживаться, произнес Ковальский. – Не против, если я приоткрою окно? У нас тут довольно душно.
– Да-да, – обрадовалась Ирена. – Я как раз хотела вас попросить, старший следователь.
Открыв настежь одно из окон, вдохнув прохладный осенний воздух и осмотрев начавшие облетать яблони, Глеб усмехнулся своим мыслям и продолжил:
– Я не могу знать доподлинно, но подозреваю, что вся эта история началась в тот момент, когда в Откопанах встретились четверо. Эти горы – удивительнейшее место! Место, где для кого-то появляется просто неплохая работа. Место, которое способно сделать кого-то богатым. И место, в котором для некоторых заканчивается жизнь.
Ирена Мнишек потянулась к чашке, отпила и тут же закашлялась. Но ничего не сказала, лишь удивленно уставилась на чай.
– Мне сложно судить, кем были те четверо, но они определенно не были каторжниками. Вероятнее всего, они сами нанялись в рудники, а после сдружились, – продолжал тем временем Ковальский. – Магконтроль не хранит слишком подробных сведений, но случай, связанный с этой четверкой, записан в архивы.
– Вот как? – хрипло прошептала женщина.
– Да, – с кивком подтвердил Глеб. – Что было и как? Не знаю. Не мне судить. Я могу лишь предположить.
– Но как вы поняли, что начало истории нужно искать именно в Откопанах? – спросила Ирена Мнишек.
– Все довольно просто. Когда мы не нашли сведений о Казимире Новаке за пределами Броцлава, то мне пришла в голову мысль, что Новак зачем-то сменил личные данные о себе. Но зачем такое делать? Какова причина для подобного поступка? Здесь Новак проявил себя как талантливый фармацевт, вряд ли бы человек с такими способностями захотел бы терять хоть часть заслуженной репутации по какой-то глупой причине. Значит, причина была очень веской. Что-то такое, что он хотел бы забыть. Например, преступление. Или же… он просто не хотел, чтобы его нашли.
Мнишек напряженно следила за Ковальским и время от времени кидала взгляды на открытое окно.
– Медики – люди дотошные. Вы знали, что они отслеживают каждого выпускника? И за период, который я охватил, как наиболее вероятный, они потеряли сведения только о десяти медиках?
– Вот как? – нахмурилась Мнишек.
– Я мог бы попытаться отследить каждого из них, но лишь последние сведения об одном вызвали мой интерес. После недавнего нападения на банк, где мы обнаружили демонические следы, – сказал старший следователь. – И этим исчезнувшим бесследно медиком оказался Казимир Гольшанский. Человек маленький, незначительный даже. И весьма непримечательный. Его даже талантливым никто и никогда не называл. Но однажды этот медик перешел дорогу какому-то чинуше, связей которого хватило, чтобы Гольшанского сняли с должности и отправили латать рабочих в Откопанах.
Подойдя к своему столу, Глеб прихватил с тарелочки кусочек печенья, повертел его между пальцами, а потом хмуро продолжил:
