После потрясающего мощного финала она мельком взглянула Адаму в лицо. Потом он скатился с нее и прижал ее к себе. Она положила голову ему на плечо.
Если только ей не показалось, он выглядел таким же потрясенным, как и она. Может быть, все дело в том, что прошедшие дни оказались богатыми на события, внушала себе Клер. В них обоих долго копились напряжение, страх… а сегодня они победили. Конечно, копилось и сексуальное возбуждение, и оно нуждалось в высвобождении.
Отпустить его, не угнетая его своими чувствами и сожалениями, — вот самое тяжелое решение, какое ей предстояло принять.
Не прошло и пяти минут, как Адам снова возбудился. Он собирался заниматься с Клер любовью столько раз, на сколько их сегодня хватит. Но сначала ему хотелось просто насладиться ее близостью, сжимать ее в объятиях. Волосы, которые щекотали ему лицо, были шелковистыми; от них пахло каким-то неизвестным шампунем, но под ним он улавливал ее аромат. Физически они идеально подходили друг другу; он уже понял это, когда они спали в одном спальном мешке. Адаму неприятно было сознавать, что завтра придется расстаться. Он не мог взять ее с собой и не мог бросить незавершенную операцию. «Влюбился» как предлог — все равно что оправдание «Домашнюю работу съела собака».
Он боялся начинать трудный разговор. Что, если Клер скажет «нет»? Может, ему лучше одеться и попросить еще один номер? Его охватил леденящий душу страх, что ему совсем не нравилось.
Поэтому он подсунул руку ей под спину, наслаждаясь ощущением ее хрупких позвонков, нежного изгиба талии и крепких ягодиц, и прошептал:
— Нам надо поговорить.
Она застыла. Прошло пугающе много времени, прежде чем она спросила:
— О чем?
— О нас.
Он никогда раньше не употреблял таких выражений. И не вел таких разговоров.
Она села и, схватив подушку, прикрылась ею. Пытливо заглянула ему в глаза.
— Посмотри на меня!
Адам понимал: гораздо легче разговаривать о трудных вещах с человеком, который тебя не видит. С другой стороны, он прекрасно сознавал ее потребность смотреть на него. Он тоже сел, оперся на подушку и сказал:
— Ты замерзнешь. Укройся.
Она смерила его настороженным взглядом, но подчинилась.
Он откашлялся, хотя, похоже, это не помогло.
— Я хочу и дальше встречаться с тобой. — Эти слова звучали не так безумно, как: «Я хочу провести с тобой остаток жизни».
Она захлопала ресницами:
— Как такое возможно, ведь мы живем в разных штатах? К тому же твоя работа…
— После завершения операции мне дадут отпуск. Если хочешь, я приеду в Сиэтл. Я могу… поселиться в отеле, если ты так предпочитаешь.
Она слишком долго разглядывала его. Ее глаза напоминали море: на первый взгляд прозрачные, они скрывали невообразимые глубины и подводные течения.
— Мне бы… очень хотелось, чтобы ты приехал меня навестить. Конечно, жить ты можешь у меня.
Навестить? Она имела в виду нечто совсем другое. Услышав ее ответ, он готов был упасть от облегчения, если бы не опирался на изголовье кровати.
— Спасибо, — хрипло проговорил он.
Она сжала губы и неуверенно спросила:
— А… что потом?
Ее неуверенность ему не понравилась. Его Клер не такая!
— Мы с тобой знакомы меньше недели.
— Знаю. — Она едва заметно улыбнулась. — Не стоило даже спрашивать.
— Но такая неделя выпадает не всем. Нам удалось познакомиться так близко, как многим не удается и за несколько лет.
Она ждала, не сводя с него голубых глаз.
— Потом… я надеюсь, что, может быть, ты переведешься ко мне, — признался он. — Я попробую попросить о переводе в Сиэтл, но нас регулярно перебрасывают в разные места. Если придется… я уйду из УБН. Если меня повысят, буду заниматься в основном бумажной работой. Если у меня будешь ты, я хочу каждый вечер возвращаться домой.
Он вдруг испугался, увидев слезы у нее в глазах. Не слишком ли он спешит? Но Клер уже бросилась к нему на шею. Он механически притянул ее к себе.
— Я так боялась… — вздохнула она.
Он ткнулся носом ей в висок. Пряди ее светлых волос щекотали ему подбородок.
— Чего ты боялась?
— Когда ты сказал, что нам придется распрощаться…
— Ты думала, я хочу распрощаться навсегда?
Она вскинула голову. К его горлу подступил ком.
— Я никогда ничего подобного не чувствовал… — Ему пришлось сделать паузу и попытаться сглотнуть этот ком. — Такого… я не ожидал. Но, что бы ни происходило, я в жизни не бывал счастливее, чем… с тобой.
Она оторвала голову от его плеча, смахнула слезы — он надеялся, что последние.
— Боюсь, как только ты поймешь, насколько я обычная, заурядная, ты передумаешь!
Адам расхохотался. Она боится, что он передумает?!
— Этому не бывать, — уверенно объявил он.
— Хорошо… — Ее улыбка согрела его изнутри.
Адам не привык к радостному волнению, но приветствовал новое чувство. Обхватив рукой ее щеку, он спросил:
— Значит, мы договорились?
Теперь ее улыбка способна была осветить весь мир.
— Конечно!
Чувствуя, что сам вот-вот расплачется, Адам поцеловал Клер.
