Но такова была его суть. И таким любила его жена. И таким отцом он был, совсем не пытаясь показаться тем, кем он не был и никогда не будет. Статный и высокий, чисто и опрятно одетый, представительный, всегда деловой тон речи, выдержанный темп. Молчаливый, когда его никто не спрашивает, умеющий слушать.
Именно таким и должен быть настоящий человек. Человек, в которого не добавлено ничего лишнего. Не кичащийся богатством и ценящий то, что у него есть. Она не имела никакого морального права спросить у него, изменилось ли его отношение к жене после того, как она родила и располнела. Судя по всему, нет. Он лишь умело направил свою любовь в другое русло, став относиться к любви всей своей жизни, принявшей немного другой облик, немного по-другому. Приняв на себя много лет назад определенные обязательства, он не имел никакого права даже подумать о том, чтобы от них отказаться. Человек дела, он был верен своим внутренним принципам, которые направляли его жизнь. Именно эта черта его характера так её восхищала. Слишком мало встречалось ей в жизни мужчин, подобных ему, преданных семье до глубины души. А сейчас, как– то всё сейчас по-другому.
Чистота сердец выцветает, и в мире остаётся лишь голая пошлость, зияющая чёрными дырами в обидах и горечи, которые не залечить ничем. Семья перестала значить что– либо, и позволено всё. Неуёмный безудержный флирт и ничего не значащие измены. Люди обижают друг друга. А прощения просить то ли не хотят, то ли забывают. Думают, что итак всё пройдёт, и раны затянутся сами собой. Уходят, закрыв дверь и махнув рукой. Объяснять что– либо, не считая нужным.
Чистой воды безобразие.
Хотя все давным-давно слышали и знают один простой закон: мы в ответе за тех, кого приручили. Но о нём постоянно норовят забыть, норовят попробовать взмахнуть той волшебной палочкой. А потом ещё, и ещё. И хотят заглянуть на страницу вперёд, не дочитав предыдущей. Делая из своей жизни невообразимое месиво, хотя никогда не имели на это права.
И потому она восхищалась им. В своём скромном величии он умело сочетал всё. И хотя её рука уже было тянулась к заветной палочке, она понимала, что не вольна поменять в их жизнях ровным счётом ничего.
И всё– таки чудеса иногда случаются, и порой мы встречаем на пути людей, которые хотя бы на короткое мгновение дают нам понять, что жизнь полна волшебства, которое будет нас ждать, пока мы не перестанем в это верить.
Для этого лишь достаточно протянуть руку.
Ведь он намеренно развернул книгу так, чтобы она смогла увидеть название.
МЫ ЛЕТИМ
«Дней лет наших – семьдесят лет, а при большей крепости – восемьдесят лет; и самая лучшая пора их – труд и болезнь, ибо проходят быстро, и мы летим»
(Псалом 90: 10)
Люди приходят в нашу жизнь случайно. И также случайно уходят из нее со скоростью света.
«Нет ничего вечного» – произнесла женщина лет семидесяти четырех, лежачая больная палаты динамического наблюдения отделения неврологии.
Галина Васильевна? Антонина Ивановна? Мы так и не успели познакомиться с ней поближе. Когда у тебя кровоизлияние в мозг и ты на волоске от смерти, на тумбочке твоей больничной палаты будут лежать толстая пачка влажных салфеток, пригоршня таблеток, освежитель воздуха, бутылка воды с дозатором, баночка с детским питанием, пюре, соки. У Антонины Ивановны на тумбочке лежал православный молитвослов, и стояло четыре иконы.
Нет ничего вечного на земле. О чем думать человеку, находящемуся в полном сознании? Человеку, которому нельзя встать и одеться, нельзя почитать, нельзя посмотреть телевизор, нельзя сходить в туалет самому? Всё, что можно – тихо лежать, устремив весь свой взор в стену или на потолок. Лежать, вновь и вновь перебирая в памяти дни своей жизни один за другим, лежать, ожидая и надеясь.
Веру нельзя привить силой. Вера не передается по наследству. Её нельзя купить за деньги. Но это именно то, что даст сил перенести ещё одно (последнее?) испытание. Даст будущность. Даст надежду. Даст мир в сердце.
– Дай Бог тебе, доченька, здоровья, – произнесла Антонина Ивановна.
Так говорила мне только покойная бабушка и Антонина Ивановна.
Если в сердце у человека любовь, даже будучи прикованным к кровати, он передаст ее тебе любым способом.
Люди приходят в нашу жизнь случайно. И также случайно уходят из неё со скоростью света. Придя в палату вечером, Антонину Ивановну я не увидела. На её месте лежала другая женщина. И на тумбочке рядом не было ни одной иконы.
«Дней лет наших – семьдесят лет, а при большей крепости – восемьдесят лет; и самая лучшая пора их – труд и болезнь, ибо проходят быстро, и мы летим»…
ВАНИЛЬ
«Просите, и дано будет вам; ищите, и найдете;стучите, и отворят вам;ибо всякий просящий получает, и ищущий находит,
и стучащему отворят»
(Евангелие от Матфея 7: 7– 8)
Чёрные как гуталин брови всегда отличали выражение твоего лица. Улыбаясь, ты всегда приводил их в движение одной лишь тебе свойственной мимикой. Когда смеялись губы – смеялись и твои брови. Выразительные и чёткие. Я всегда их любила. Наверное, с тех самых пор, когда увидела впервые.
