Я попробовал представить у себя внутри годовые кольца. Но увидел лишь остатки торта «баумкухен» трехдневной давности. Когда я сказал ей об этом, она рассмеялась.
– Да, пожалуй, такие периоды жизни человеку просто необходимы, – сказал я. – Еще лучше, когда понимаешь, что все это когда-нибудь закончится.
Она улыбнулась:
– Не переживай, ты непременно найдешь себе настоящую подругу.
– Да, хорошо бы, – сказал я. «Хорошо бы».
Эрика Курия ненадолго о чем-то задумалась. Тем временем я ел пиццу, которую наконец-то принесли.
– Знаешь, Танимура, я хотела с тобой посоветоваться. Выслушаешь?
– Конечно, – ответил я и понял, что попался. Способность сразу же стать «жилеткой», чтобы кто-то мог в нее поплакаться, – еще одно мое неизменно слабое место. И то, что Эрика собирается поговорить на не совсем приятную для меня тему, я мог предположить с высокой долей вероятности.
– Я не знаю, как мне быть дальше, – сказала она.
Она медленно посмотрела налево-направо, будто кошка в поиске добычи.
– Ты сам все видел и, надеюсь, понимаешь. Аки второй год не может поступить, но при этом почти не готовится. На подгот толком не ходит. Поэтому, скорее всего, провалится и на будущий год. Конечно, если подать документы в университет поскромнее, его куда-нибудь да примут, но у него в голове одна Васэда. Ни в каком другом месте он себя не видит. Я думаю, в этом нет никакого смысла. Но что бы я ни говорила, что бы ни говорили ему преподы, он никого не слушает. Ну кто мешает ему заняться подготовкой? Так нет же, он ничего не делает.
– Почему он не учится?
– Потому что всерьез убежден, что при поступлении достаточно положиться на удачу, – ответила Эрика. – Подготовка к экзаменам для него – пустая трата времени, расход жизни. Не могу понять, откуда у него такие странные мысли.
«У него просто свои взгляды», – подумал я, но вслух, конечно же, не сказал.
Эрика глубоко вздохнула и сказала:
– В начальной школе он учился очень хорошо. По оценкам был одним из первых в классе. А вот в средней успеваемость покатилась вниз, как по наклонной. Вообще, конечно, он очень способный, и голова у него светлая. А учиться прилежно не дает характер. Он не смог вписаться в школьную систему и в одиночку занимается всякой ерундой. Полная противоположность мне. Я на самом деле не такая смышленая, как другие. Просто занимаюсь усидчиво и добросовестно.
Я и сам не обременял себя ревностной учебой, но при этом умудрился поступить в университет. Возможно, мне просто повезло.
– Мне очень нравится Аки, в нем много прекрасного. Но иногда я с трудом понимаю ход его крайне странных мыслей. Вот, например, кансайский диалект. Зачем выходцу из Токио нужно мучить себя и говорить на другом диалекте. Я не понимаю смысла. Сначала я считала, что это просто веселая шутка. Но не тут-то было. Он взялся за дело всерьез.
– Наверняка хотел стать другой личностью, не тем, кем был до сих пор, – сказал я и подумал: «В общем, делает, как я, только наоборот».
– Поэтому и говорит только на кансайском диалекте?
– Да, это очень маргинальный подход.
Эрика взяла пиццу и откусила кусок размером с большую юбилейную марку, основательно пережевала, а затем сказала:
– Знаешь, Танимура-кун, мне не с кем больше поговорить на эту тему, поэтому я обратилась к тебе. Ты не против?
– Не против, – сказал я. А что еще я мог ей ответить?
– Так, чисто теоретически – если парень и девчонка долго и по-дружески встречаются, парень ведь захочет близости с девчонкой?
– Чисто теоретически, думаю, – да, – ответил я.
– То есть целует, а сам хочет продолжения?
– Обычно так и есть.
– А у вас было так же?
– Конечно, – ответил я.
– А вот Аки не такой. Даже когда мы вдвоем, он меня не желает.
Что ей на это ответить? Я повременил, подбирая слова, затем сказал:
– Это все очень личное. И, думаю, каждый мужчина желает женщину по-своему. Китару тебя очень любит, однако воспринимает тебя как слишком близкое, естественное существо, и потому не может найти обычного подхода.
– Ты правда так думаешь?
Я кивнул:
– Я не могу делать вывод за всех. У меня нет такого опыта. Я просто хочу сказать, что, возможно, так тоже бывает.
– Порой мне кажется, у него нет ко мне полового влечения.
– Влечение у него наверняка есть. Но ему просто стыдно в нем признаться.
– Нам уже по двадцать. Не тот возраст, чтобы стыдиться.
– Возможно, течение времени у каждого по-своему понемногу сдвигается.
Эрика задумалась. Мне показалось – когда она о чем-то думает, то вся сосредоточенна и не замечает ничего вокруг.
– Думаю, Китару что-то очень нужно – всерьез и по-настоящему. Так, как нужно только ему, и потому не так, как это бывает у простых людей, в его личном времени, очень просто и напрямик. Но при этом он сам пока не знает, что ему нужно. Потому и не может двигаться вперед, в ногу с окружающим. Когда сам не знаешь, что ищешь, поиск становится непростым делом.
Эрика Курия подняла голову и какое-то время, не говоря ни слова, смотрела прямо мне в глаза. В ее черных зрачках маленькими точками ярко и чу́дно отражалось пламя свечи. И я не мог не отвести взгляда.
