Как-то вечером в бар заглянул Камита. Он заказал пиво, позже – двойную порцию «
– Кино-сан, – заплатив по счету, обратился он к бармену официальным тоном. – Мне очень жаль, что так вышло…
– Что – так вышло? – непроизвольно переспросил Кино.
– Что бар необходимо закрыть. Пусть даже на время.
Кино, потеряв дар речи, смотрел на Камиту. «Закрыть бар?»
Камита окинул взглядом опустевший зал и сказал прямо в лицо Кино:
– Вижу, до вас еще не дошел смысл моих слов.
– Да, что-то я не пойму, о чем вы.
И тогда Камита выложил ему все начистоту:
– Мне очень нравилось приходить сюда. Читал в тишине книги, наслаждался музыкой, не нарадовался, что в этом месте открылся бар. Однако, увы, теперь от бара многое откололось.
– Откололось? – повторил Кино, не понимая, какой именно смысл вложен в это слово. Он мог себе представить разве что чайную чашку, у которой откололся краешек.
– Та серая кошка больше сюда не вернется, – не ответив на вопрос, продолжал Камита. – По меньшей мере – какое-то время.
– Потому что это место откололось?
Камита не ответил.
Кино, беря пример с Камиты, внимательно окинул взглядом бар, но не заметил ничего необычного. Ему только показалось, что бар стал каким-то пустым и бездушным, утратил свою прежнюю притягательность. После закрытия в нем, конечно, просто никого не осталось, но тем не менее.
Камита сказал:
– Вы не из тех, кто сам по себе поступает неверно. Я это знаю. Однако в нашем мире бывает так, что недостаточно лишь не делать неправильных действий. Есть те, кто использует такую пустоту, как лазейку. Вы понимаете, о чем я?
Кино не понимал. И прямо в этом признался.
– Задумайтесь хорошенько, – начал Камита, глядя Кино прямо в глаза. – Задачка не из легких и требует глубокого осмысления. Ответ так просто не отыщется.
– Вы хотите сказать, сложность возникла не потому, что я сделал что-то неверно, а потому, что не сделал что-то верное? По отношению к бару или к себе?
Камита кивнул:
– Говоря строго, примерно так оно и есть. Но даже при этом я не намерен винить лишь вас одного. Я сам должен был заранее обратить на это внимание. Выходит, в этом есть и моя вина. Здесь было уютно не мне одному, но наверняка – и кому угодно.
– И как мне теперь быть? – поинтересовался Кино.
Камита молча засунул руки в карманы плаща. Затем сказал:
– Закрыть временно бар и уехать подальше. В такой обстановке другого выхода нет. Если среди ваших знакомых есть уважаемый монах, пусть прочтет молитву и расклеит вокруг дома амулеты. Правда, в нынешние времена подходящего монаха сыскать непросто. Поэтому вам лучше уехать отсюда, пока не зарядил следующий ливень. Простите, вам хватит денег на долгую поездку?
– Смотря сколько ездить. На какое-то время хватит, – ответил Кино.
– Это хорошо. Как быть дальше, будет видно после.
– Однако вы-то кто?
– Я – просто Камита, – сказал он. – Пишется знаками «божье» и «поле». Никак не Канда. Издавна живу поблизости.
Кино собрался с духом:
– Камита-сан, позвольте спросить – вам прежде не доводилось видеть в этой округе змей?
Камита не ответил на вопрос, а только сказал:
– Да, хорошо. Езжайте подальше и чаще меняйте места. И вот еще одно: каждую неделю в понедельник и четверг непременно отправляйте открытку. Так я буду знать, что вы живы-здоровы.
– Открытку?
– Любую открытку с пейзажем той местности.
– А на чей адрес слать?
– На тетушкин. В Идзу. Только указывать отправителя и писать текст нельзя. Просто заполняйте поле адресата. Это очень важно, поэтому просьбу мою ни в коем случае не забывайте.
Кино удивленно посмотрел на Камиту:
– Вы что, дружны с моей тетушкой?
– Да, мы с нею старые приятели. Признаться, это она попросила меня приглядеть, чтобы с вами не случилось ничего дурного. А я не уследил.
Кто же он такой? Кино так и не узнает, пока тот не признается сам.
– Когда можно будет вернуться, я вам сообщу. Но до той поры, Кино-сан, чтобы сюда – ни ногой. Понятно?
Кино той же ночью собрался в дорогу. Лучше уехать отсюда, пока не зарядил следующий ливень. Как гром среди ясного неба! Ни тебе пояснений, ничего – как хочешь, так и понимай. Однако Кино поверил Камите на слово. И хоть слова его прозвучали нелепо, усомниться в них желания не возникло. В доводах Камиты крылась удивительная, затмевающая любую логику сила убеждения. Смена белья и предметы туалета поместились в одну сумку среднего размера. В такую же он складывал образцы обуви, отправляясь в очередную командировку. И потому прекрасно знал, что нужно, а что нет для долгого пути.
