–Молчи не называй себя! Слава Богу, ты жив! Ты на свободе? Силой тебя не удерживают?
– Нет, я в порядке, прости, что не объявился раньше. Ты не знаешь, что с Ле…
– Молчи, пожалуйста, слушай, я не знаю, где ты, и знать не хочу, во всяком случае, пока. Если ты свободен, продолжай скрываться, не пользуйся кредитками, не снимай ничего со своих счетов, не заходи в Фейсбук и Скайп, вообще ни в какие свои аккаунты; на всякий случай, выброси подальше телефон, с которого сейчас звонишь. Это его инструкции. Он считает, за тобой охотятся. Он расследует это дело.
– Он в порядке?
– Надеюсь, мы давно не виделись, около года. Пару месяцев назад он звонил. Откуда-то издалека, не из Штатов. Пред отъездом он мне всё рассказал. Вообще-то кое о чём я и сама могла бы догадаться. Ну, всё, не буду болтать. Очень хочу еще когда-нибудь тебя увидеть. Пожалуйста, береги себя. Пока.
До Микки вдруг дошло, всё это время он жил возможностью в любой момент набрать номер Левина и тут же вернуть всё на круги своя. «Вот сейчас, еще немного порефлексирую, поиграю в романтику, пококетничаю и к месту, как говорится». Что же теперь? Неужели, нить, протянутая меж ними, оборвалась? «Где ты, Тедди! Как мне жить без тебя? Для кого беречься? Вот так спрятался! Настолько хорошо, что сам себя теперь не нахожу». Очнулся Микки в прихожей, понял, что куртку надевает безотчетно, а Света тянет его за рукав:
– …слышишь? Куда?
– Послеоперационных надо проверить.
– У нас выходной.
– Я каждый день проверяю.
– Я в курсе. Но до завтра ничего страшного не случится. Тяжелых нет у тебя. И потом ты выпил, Тош, неудобно. С утра операция. Ложись, поспи. Прими снотворное, или выпей еще.
– Не хочу.
– Ну что? Поедешь всё равно?
– Нет. Ты права, дышать там водкой нехорошо. Пойду, пройдусь, мне надо очухаться.
– Подожди, я с тобой. А то привяжется еще какой урод.
– Не надо, Свет, я один.
– Ладно. Давай недолго!
Может и зря он отказался от сопровождения. Действительно «привязывались». Через каждые несколько метров. Не только одиночки, но и группы. Пьяные в основном, веселые. Все приглашали веселиться с ними. Микки сжал зубы и кулаки в карманах. Что это? Ключи? А! Вадим Артурович. Депутат. Чистопрудный бульвар 32. В тупом отчаянье доехал Микки на метро, потом дошел пешком, потом открыл квартиру и безвольно отдался в дрожащие от похоти руки.
Тело его – ненужный, постылый кусок мяса, терзал ненасытный хищник. А душа металась вкруг земного шара – три витка в секунду. И то ли в ритме фрикционных толчков, то ли следуя за частотой облёта, Микки повторял всё время: «Где ты? Где ты? Где ты!».
Они лежали, обнявшись, обнаженные. Между сплетенными ногами и слепленными животами еще не успело просохнуть.
– Очень грамотная женщина. – Микки всегда возобновляет беседу ровно с того места, на котором её прерывают приступы страсти. – Знаешь, она придумала, попробовать духи с феромонами для мужчин. Теоретически они должны привлекать женщин, а самцов, соответственно, отталкивать.
– Пробовал?
– Нет еще.
– Боюсь, это приведет к тому, что на тебя еще и тетки будут вешаться.
– Попытка не пытка. Кстати, она же рассказала, есть какой-то фильм, вроде американский, но я такого что-то не видел. Там парень пшикает в горло некий чудо-препарат, под воздействием коего голос его меняется. На слух это никак не различимо, но действует как раз таким вот образом – все тети от него без ума делаются. Только это, опять же, не наш вариант. Мы со Светой ряд экспериментов поставили и выяснили опытным путем: это не запах, потому, что действует на насморочных и по телефону, но и не голос, потому, что когда молчу, ничуть не легче.
– Я смотрю, вы со Светой по полной программе развлекаетесь.
– Она замечательная. Очень хороший друг.
– Я понимаю.
Они целовали губы и веки, и ноздри, и пальцы, и всё, что ни попадя.
– Господи, как же я счастлив! – выдохнул Микки.
– И я! До одури. Любовь моя! Радость моя! Жизнь моя! Это просто чудо какое-то, что мы так встретились. Я не чаял, не надеялся, то есть, конечно, надеялся, но в самых смелых фантазиях не мог предположить такого. Настоящее чудо.
– Ты Джейн Эйр читал?
– Что?
– Роман Джейн Эйр.
– Вроде проходили в школе. Ты это к чему?
– Я раньше не придавал значения, и, вижу, никто не придает таким вещам, что странно. Но вот, хотя бы в этом романе, обычная история: реальный быт, реальные характеры описаны, ничего особенного, буднично всё, ни намека на фантастику. А помнишь, как встретились влюбленные в конце? Они говорили друг с другом, будучи в разных концах страны. Он назвал её по имени, она услышала и отозвалась, сказала: «Где ты? Я иду!»; и он услышал. Казалось бы, что такого? Подумаешь, авторшу занесло, фантазия разыгралась, она и насочинила для пущего эффекта, приукрасила. Ничего подобного! Я теперь понимаю, роман-то реалистичный. Она просто событие описывает, такое же, как все остальные. Чудеса происходят с влюбленными, но на них почему-то не принято обращать особого внимания. Случилось и ладно. И дальше живи, как ни в чём не бывало. Ты не обидишься, если я про Джо расскажу?
– Нет, конечно.
