К дедушке не пускали, видимо, ему было очень плохо, и нельзя было доставлять дополнительное волнение. Я попросил Раису Николаевну разыскать лечащего врача и узнать, когда можно будет его навестить. Мы поймали доктора в коридоре, летящего выполнять свои врачебные задачи.
— Григорий Васильевич, извините, — обратилась к доктору соседка. — Мы по поводу Романа Витальевича, который поступил к вам сегодня на скорой с сердцем. А это его внук Лёня, он сейчас один с дедушкой живёт, и мы бы хотели узнать, когда можно будет увидеть Романа Витальевича, когда его отпустят домой?
— Лёня значит? — сдвинув медицинскую маску на подбородок сказал доктор. Он был высокого роста, достаточно молодой, наверное, как мой папа, у него была очень ровная спина, что очень бросалось в глаза, и телосложение было стройное. Если бы я не увидел его в медицинском халате, то подумал, что он является спортсменом-бегуном. Потом он наклонил голову набок, заглядывая мне в глаза, нагнулся, оперевшись руками на свои колени и произнес:
— Сколько тебе лет?
— Одиннадцать.
— А где твои мама и папа?
— Я приехал в деревню на каникулы к дедушке, мама и папа работают в городе. У деда болело сердце, я должен был за ним присмотреть, — потом мой голос сам собой поник, и конец фразы вылетел из моего рта сам. — Но я не справился.
— Послушай меня, твоему дедушке необходима операция на сердце, после операции ему станет гораздо лучше, он еще лет двадцать минимум проживет и будет зажигать на твоей свадьбе. Но нам нужно убедиться, что такую операцию можно ему провести, поэтому сейчас, когда все его показатели придут в норму, мы переведем его в обычную палату, проведем несколько необходимых исследований, проверим его кровь, сосуды, сделаем рентген. И если все будет в норме, то назначим день операции.
— А если не будет в норме?
Врач немного замешкался, подбирая ответ, а потом сказал:
— Давайте сначала сделаем обследование, а потом будем заниматься предположениями. По-другому я не работаю.
Забыв имя и отчество доктора, я быстро пробежался глазами по его нагрудной табличке и, читая, спросил:
— Григорий Васильевич, а что за операцию будем делать дедушке?
— Можешь обращаться ко мне дядя Гриша, но это я разрешаю только тебе, — заметив мой жест глазами и улыбнувшись ответил врач. — Операция будет состоять в том, чтобы заменить часть нехорошей вены, из-за которой к сердцу дедушки плохо поступает кровь, на хорошую. С ее помощью мы запустим кровоток в обход плохой вены, и сердце дедушки снова будет работать, как и раньше без проблем и даже лучше.
— А где вы возьмете хорошую вену для замены?
— У дедушки и возьмем! — широко улыбнувшись ответил дядя Гриша.
Я был настолько изумлен! Неужели такое возможно? И все это было крайне не понятно.
— А если вы возьмете часть хорошей вены, то в том месте, откуда вы ее возьмете, будет потом не хватать этого кусочка?
— В том месте всё будет в порядке, не переживай! Ты мне лучше скажи, кто-то из взрослых сможет приехать как можно скорее?
— Папа! Он приедет сегодня! Только я не знаю в какое время, возможно, уже поздно вечером.
— Вот и отлично! Я сегодня остаюсь на дежурство, поэтому, как только папа приедет, вам нужно будет найти меня на пятом этаже в ординаторской. На посту охраны скажете, что я вас жду, — он достал из нагрудного кармана медицинского халата маленькую записную книжку и шариковую ручку, быстро написал «Григ. Вас., 5 эт., ординт.» и вручил мне листик. — Всё, мне нужно идти, до встречи!
— До свидания, — ответил я.
Мы сели в машину, Пётр завел автомобиль и сказал:
— Шунтирование будут делать, даааа уж!
Я не знал, что он имел ввиду, но мне не очень понравился его тон. Раиса Николаевна повернулась ко мне с переднего сиденья автомобиля и спросила:
— Лёнечка, ты кушать хочешь? Поехали к нам сейчас, я тебя покормлю, правда у меня молока нет, но мы что-нибудь придумаем.
Молоко! Ажура! Её же доить надо! Или дедушка успел? Мне нужно было срочно ехать домой и посмотреть на утят и остальное хозяйство, теперь я чувствовал, что мой долг взять заботы деда на себя, пока он не вернется из больницы. Но кушать мне действительно очень хотелось.
— Давайте я сначала схожу домой, посмотрю там все, а потом приду к вам обедать. А вы приходите за молоком, я вам налью.
Было слышно, как машина припарковалась у калитки. Через забор я увидел папу, выходящего из автомобиля, и выбежал к нему навстречу. Мы крепко обнялись. Наконец-то. Просто от того, что он приехал, просто от того, что он уже был здесь, просто от того, что он меня обнял, мне стало гораздо легче. Было ощущение, что мне кинули спасательный круг в тот момент, когда я уже был готов пойти на дно. Груз сегодняшнего дня потихоньку стал уменьшаться, растворяться в воздухе. Как же хорошо, когда есть семья, когда есть кто-то, кто просто одним своим присутствием способен вселить чувство спокойствия и надежности.
— Пап, привет! — произнес я наконец.
— Привет, сорванец, — ответил папа. Потом посмотрел на меня и сказал:
— А ты здорово загорел!
— Пап, нам к дедушке нужно съездить.
