— Нет, дорогой, ты не понял, я овсянку так и не сварила, потому что молоко-то все Анфиске вылила, а кашу варю только на молоке. Поэтому я пожарила Петру яичницу из 5 яиц.
Мои глаза с каждым ее предложением расширялись и расширялись, я не мог понять, что происходит, и почему чтобы добраться до леса, находящегося в ста метрах, нужно было отправиться в кругосветное путешествие. А она, не обращая внимание на мое недоумение, продолжила.
— Потом мы сели пить чай. Пётр пьет чай, а я всегда пью кофе с молоком и сахаром. И тут я понимаю, что мне снова нужно молоко, а молока-то у меня нет. Кашу не сварила, а теперь и кофе без молока, нужно было срочно идти за молоком.
— Раиса Николаевна, я вас умоляю, расскажите, что случилось с дедушкой? — встав со скамейки и сделав шаг к ней навстречу, уже словно угрожающе громко сказал я.
Она повернула голову в сторону, словно говоря не мне, а кому-то из посторонней публики, закатила глаза, всплеснула руками и сказала:
— Так я же и говорю! Что за народ! Я говорю, а меня даже слушать не хотят!
— Ну? — с нетерпением подгонял я.
— Я пришла за молоком к Роману Витальевичу, он был какой-то растерянный, я дала банку, чтобы он мне молоко налил, а он схватился за сердце, банка упала…. слава богу не разбилась…. Я испугалась, посадила его на скамейку, а сама побежала скорую вызывать. Петра прислала покараулить дедушку. Скорая приехала прям на удивление быстро, медбрат уложил его на землю, надавливал ему на грудь, потом одели кислородную маску, погрузили в машину и увезли.
— Что же теперь будет? Куда увезли? Он живой? — мне хотелось задать еще сотню вопросов, но я понимал, что задавать их просто некому. Меня охватила паника. Это я виноват. Мама отправила за дедушкой присматривать, а я довел его до больничной койки в лучшем случае. Что с дедушкой? Смогли ли ему помочь? Где он? Куда ехать? Что мне делать? Я стоял молча, смотрел на соседку, словно ожидая, что она мне сама предложит хоть что-то.
— Ой, Лёнечка, ну, куда увезли…. Увезли в больницу. Давай мы сейчас соберемся, и Пётр нас отвезет, у нас всего-то одна больница в райцентре, больше его везти некуда. Тебе много нужно времени собраться? — наконец-то хоть что-то дельное предложила она.
— Мне только дом запереть, а так — я готов.
— Ну, хорошо, иди все запирай, закрывай и приходи к нам, поедем. И документы если знаешь, где у дедушки лежат, тоже возьми, его увезли экстренно, а чтобы лечить-то документы запросят.
Я побежал домой, залез в комод, где была огромная папка с документами. Так как я не знал, какие именно нужны документы, то взял папку целиком, сложил ее в пакет, закрыл дом на ключ и побежал к соседям. Мы сели в машину и поехали. Я был очень благодарен тому, что Раиса Николаевна и Пётр предложили отвезти меня, так как сам даже не представлял, что нужно было делать в такой ситуации.
По дороге в больницу я мысленно молился лишь о том, чтобы дедушка был жив и без конца перед ним извинялся, хоть он меня и не слышал. Мы приехали в достаточно быстро. На стойке регистратуры Раиса Николаевна попыталась узнать хоть какую-то информацию. Оказалось, что дедушку положили в кардиологическое отделение в реанимацию. К нему было запрещено заходить, посещения были невозможны, но нам сообщили, что состояние пациента стабильно-тяжелое. Соседка нашла все необходимые документы для оформления дедушки в больницу. Я чувствовал, что виноват во всем случившемся, и эта тяжесть настолько была невыносимая, что ощущалась во всем теле неподъемным грузом.
— Раиса Николаевна, вы бы могли мне дать свой телефон, я маме позвоню?
— Да, конечно, только много не разговаривай, пожалуйста, у меня баланс приближается к нулевому, — предупредила она меня.
Я на память набрал мамин номер, гудки тут же пошли.
— Алло? — вопросительным тоном ответила мама.
— Мам, привет, это я, Лёня.
— Лёнечка, привет, сынок, — очень тепло ответила она мне, — а с чьего телефона ты мне звонишь? Нам сегодня не удалось поговорить, связь была совсем плохая. Слушай, я вчера Кольку твоего видела, он так подрос, я обомлела. Ты у меня, наверное, тоже подрос, а?
— Мам, прости меня, я очень виноват, я очень сильно виноват. Дедушку в больницу увезли, он в реанимации с сердцем.
Между нами повисла пауза. В этой паузе словно миллионом электрических импульсов проносились глухие вопросы. Потом мама сказала:
— Лёня, ты ни в чем не виноват, слышишь меня? Где ты сейчас?
— Я в больнице, к дедушке нельзя.
— Так, слушай меня внимательно. Ты ни в чем не виноват. Это самое главное, что тебе нужно сейчас понять.
— Ты просто ничего не знаешь! — перебил я ее.
— Ты меня услышал, когда звонил утром, что сегодня папа должен приехать? Он взял отгул на 2 дня. Дождись папу, и держите меня в курсе. Ты в порядке сам?
— Я нормально.
— Хорошо, тогда на связи, спасибо, что позвонил. Целую тебя, малыш.
— Пока.
