Поеду. Эй, неформал, брось палку,поговорим о вселенской бездомности!А у него более современная идея: он бить меня хочет.В Москве лучше.Приеду – моя милиция от всего меня бережет.Что в этом плане удивительно, что умерписатель Копчиков.Тоже сухой был, жилистый, – казалось, всех переживет.Но вообще-то я люблю, когда никтоне умер и каждый каждого уважает.Уважение не то чтобы светится, но что-то от него идет.Поэтому я мог бы дружить со всеми:с неопознанными летающими буфетчицами,с непосредственным начальником, с ежами.И только с кошками – нет. Они на менясмотрят и думают:– Бездомен. Какой идиот!..Впрочем, это я за неимением чудаопять ныряю в плоские чудачества.Господи, сколько раз брался за эту тему,никак не могу до ума довести.Бывало, начну: “Есть где жить, а дома нет…”А мне: “Поезжай на дачу!”– Но дело же не в этом. Не в этом!..– Тогда мы тебя не понимаем. Прости… —Бездомность. Сиротство.Уж очень не ко времени меня на этом заклинило.Но что же делать, если пригляжусь, сквозь все годаЛюбые чувства прерывисты.И только это – сплошная линия,Идущая неизвестно откуда и уходящая неизвестно куда.Вот на этой жалкой нитке времени,что двумя концами где-то в неведомых звездах,Я все ижу, ищу свой дом, двор,свою деревню, которая давно умерла.Хочу обнять хотя бы воспоминания о них,а обнимаю воздух.Или как будто еду, еду куда-то в последне лодке,и осень, и тихо, и только одинокие капли с весла.Где бы ни жил, жилище мое – темная нора,и железный паук в ней живет с каплей.Меня не трогает. Иногда даже отводит беду.Но само по себе соседство с ним где-тов глубине потихоньку скапливается.И вдруг:– Плети паутину!– Не буду!– Не будешь?! Ну что ж, я еще подожду!..Облака, облаканад весной, надо мной, надо всеми.Иной раз кажется: вот, вот – поймал!А посмотришь – опять пустота в горсти.Бездомность. Сиротство… Что это – плод, не дающийся в руки,или какое-то неведомое, нездешнее семя,Которое упало на землю и не может,вот уж тысячи лет не может никак прорасти.ц<p>А тетя выпивши</p>
