Он проглядел свой рабочий график, решил, что вполне может на сутки махнуть в Питер, снять номер в хорошем отеле, оттрахать ее как следует, и пусть гуляет… Эта мысль ему понравилась, вот только как лучше все это устроить – позвонить ей заранее или уже из Питера? Нет, надо заранее, вернее будет. И, вернувшись с вечерней прогулки с Апельсинычем, Федор Федорович позвонил ей на мобильный. Телефон был выключен. Скорее всего, у нее спектакль. Звонить на домашний не хотелось. Ничего, включит мобильник и увидит, что я звонил, может и перезвонить… В самом деле она через час перезвонила.
– Алло, Феденька! Я думала, ты уже никогда не позвонишь! Я так рада… так рада… Ты в Питере?
– Нет, пока в Москве, но в субботу буду в Питере на сутки. Может, повидаемся?
– Да, да, конечно, обязательно! Я так хочу тебя видеть!
– А в котором часу тебе удобно?
– У меня в субботу только вечерний спектакль, а репетиции нет. Тогда, может, встретимся часов в двенадцать, в час? Ты как?
– Хорошо, тогда приходи в гостиницу «Гельвеция» в двенадцать. Буду ждать тебя внизу. Годится?
– Конечно, годится, Феденька! Я так по тебе тосковала!
Ну вот зачем эти нежности, эти пустые слова? Сама же все расставила по своим местам. А я принял ее условия, чего ж теперь? Какие они глупые и неискренние, эти бабы!
Ираида ликовала! Он позвонил! Он приедет! Значит, умный, не обиделся! И хочет меня видеть, вряд ли в субботу у него какие-то дела в Питере… Хочет меня видеть или просто хочет меня? Что ж, пусть даже так, я ведь тоже его хочу, хочу смертельно, как никогда и никого! И ему, видно, тоже невтерпеж, вон не обедать приглашает, а в гостиницу, считай, сразу в койку, размышляла Ираида сидя в троллейбусе по дороге домой, наверное, это как-то уж чересчур откровенно, хотя я сама открытым текстом предложила ему такие отношения. Идиотка, разве можно такое говорить мужчине? Ну да ладно, там видно будет, мало ли как еще все обернется…
– Ирка, что случилось? – спросила с ходу Августа Филипповна. – Ты такая взбудораженная…
– Да нет, мамочка, просто устала страшно, спектакль был тяжелый, Вася Ельницкий все время фальшивил, у него жена рожает, он от волнения места себе не находит… А как Сашка?
– Спит, умаялся. Ужинать будешь?
– Нет, спасибо, пойду в душ и сразу спать.
– Погоди, звонил Виктор…
Ираида вздрогнула:
– Что сказал?
– Что на днях будет в Питере и во что бы то ни стало хочет видеть сына. На мой взгляд вполне законное и нормальное желание. Хотел поговорить с Сашкой, но тот был на английском.
– А он не сказал, когда именно приедет?
– Нет.
– Жаль.
– Опять хочешь Сашку куда-нибудь сплавить? Не вздумай! Это чудовищно глупо и даже подло, если хочешь знать! Пусть мальчик встретится с отцом, может, не будет столь категоричным.
– Да, вероятно, ты права, – рассеянно отвечала Ираида. Она думала о том, что Виктор останавливался в прошлый раз именно в гостинице «Гельвеция», а теперь вот и Федя там остановится. Ну да ладно, неизвестно ведь, когда именно приедет Виктор. Чего умирать раньше смерти…
Федор Федорович решил поехать в Петербург «Красной стрелой». Погулял с Апельсинычем, хотя Татьяна Андреевна осталась у них ночевать. Но Апельсиныч уже не волновался. Он привык, что хозяин иногда уезжает по делам, а когда возвращается, ничем подозрительным от него не пахнет. Пес перестал бояться, что его бросят, хозяин его по-настоящему любит, заботится о нем, балует, подолгу с ним разговаривает.
Соседом по купе оказался пожилой профессор МИФИ, с которым они были шапочно знакомы. Выпили чаю, у профессора был с собой коньяк, выпили и его, и легли спать.
Утром, когда до Питера оставалось еще минут сорок, профессор вдруг сказал с лукавым прищуром:
– А ведь вы, батенька, к даме едете? Я не прав?
– С чего вы взяли? – улыбнулся Федор Федорович.
– Сразу видно! Вон как физиономию выскоблили с утра пораньше, а ведь нынче суббота, выходной. Что ж, дело молодое, да и вы без кольца, как я погляжу, и вообще бравый мужик… Она хорошенькая?
– Скорее интересная.
– Правильно, хорошенькие часто бывают очень глупы, а глупые женщины, доложу я вам, это скучно. Ваша не глупа?
– А бог ее знает, – пожал плечами Федор Федорович.
– А, еще не разобрались, не до того было, да?
– Ну, в общем…
– Разберитесь, батенька, разберитесь, а то дура иной раз просто по глупости так подставить может…
– А умная со злости или от обиды еще хуже напакостить может.
– Тоже верно, друг мой! Не слушайте советов старика, в наше время все было иначе. Женщины тогда не падали в обморок, а главное, не впадали в истерику и праведный гнев, если мужчина ненароком коснется ее или даже похлопает по попке. А теперь на них и глядеть-то опасно. Говорят, теперь чуть ли не каждый третий импотент, а с этим феминизмом и толерантностью, будь она неладна, скоро вообще все импотентами станут. Вы уж будьте осторожны, голубчик. На вашей должности следует быть, а главное, слыть аскетом. Вы правы, что завели дамочку в Питере, но все же попытайтесь ее не злить, а то мало ли…
