Федор Федорович возвращался в Москву утренним «Сапсаном». Хотел сегодня еще поработать с кое-какими документами, но не был уверен, что это получится. Он был в смятении. Я сказал ей, что хочу познакомиться с ее семьей… А хочу ли я этого на самом деле? Он прислушался к себе. Да, пожалуй, хочу. Да, безусловно. Мне кажется, моя жизнь, наконец, обретет смысл. И уют. Я видел, как вела себя Ира во время обеда в номере. Как расставляла тарелки и блюда на столе. В этом было что-то бесконечно женственное и уютное. Уже так хочется уюта… А я живу категорически неуютно. Да и в прежней семье этого тоже не было. Я лучше всего чувствую себя в квартире Елизаветы Марковны. Этот староинтеллигентский уют так ложится на душу… У моей приемной матери было так же уютно, а с тех пор… И мне кажется, у Иры это есть, по каким-то неуловимым признакам кажется… А уж в постели ей вообще нет равных… После такой бешеной страсти так уютно будет засыпать с ней. Черт, а может все дело именно в страсти? А все остальное я просто придумал? Сам черт ногу сломит. Ладно, поживем-увидим. Интересно, а как отнесся бы к таким переменам мой Апельсиныч? Сердце Федора Федоровича наполнилось нежностью. Он безумно любил свою собаку.
Едва хозяин открыл дверь, как Апельсиныч учуял запах той тетка, которая тут расхаживала по квартире в рубашке хозяина. Ему это не понравилось. Он ревновал. Значит, он бросил тут меня, а сам поехал к ней? Мне это совсем не нравится.
– Федор Федорович, вы приехали, я тогда пойду. Обед и ужин я сготовила, с собакой погуляла.
– Спасибо вам огромное, Татьяна Андреевна. Что бы мы с Апельсинычем без вас делали! Вот, я вам привез из Питера шоколад.
– Спасибо, Федор Федорович, вы меня балуете.
– Так и вы нас с Апельсинычем балуете, так вкусно кормите, – улыбнулся Федор Федорович.
А Татьяне Андреевне стало нестерпимо жаль этого здоровенного мужика. Такой хороший, добрый, да и интересный очень, а вот поди ж ты, совсем одинокий…
Апельсиныч немного пообижался для виду, но долго не выдержал и облизал хозяину лицо.
– Ах ты мой милый, ты скучал? А почему ты не обижался, когда я на два дня летал в Сургут? А тут и суток не прошло? В чем дело? Хотелось бы понять, брат! Ну да что с тобой делать, не умеешь ты разговаривать… Только знай на будущее – я тебя очень-очень-очень люблю и ты мой самый лучший друг!
И хозяин поцеловал Апельсиныча в нос. Тот как будто бы все понял и радостно взвизгнул, покрутился на месте и улегся у ног хозяина. Мир был восстановлен.
Когда после воскресного утренника Ираида вернулась домой, там был только Сашка. Августа Филлиповна ушла на рынок.
– Мам, надо поговорить! – заявил Сашка.
У Ираиды замерло сердце.
– Давай, Сашок, поговорим.
– Мам, ты сядь, разговор серьезный.
Ираида послушно опустилась в кресло. Кивнула.
– Слушаю тебя, Сашок!
– Мама, скажи честно, у тебя что-то изменилось в жизни?
– Ты о чем?
– Скажи, ты ведь уже не хочешь ехать с ним в Испанию, да?
– С чего ты взял?
– Чувствую. Ты скажи честно!
– Если честно… Да, не хочу. А ты хочешь?
– Не хочу, я с самого начала не хотел. Но ты ведь хотела. А теперь… Что-то случилось? Мне важно понять.
Господи, да он совсем взрослый уже… Но как ему сказать?
– Мама, ты его любишь?
– Кого? – испугалась Ираида.
– Ну этого… который зовет в Испанию?
– А почему ты так говоришь?
– Потому что не хочу называть его папой, он мне не нравится. Так ты его любишь?
– Нет, Сашка, не люблю. Больше не люблю.
Сашка расцвел.
– Значит, мы никуда с ним не поедем?
– Не поедем, сын, не поедем!
– Мама, скажи честно, у тебя есть кто-то другой?
– Да, Сашок, есть. И он очень хочет с тобой познакомиться.
– Зачем?
– Не знаю, он так сказал – хочу познакомиться с твоим сыном.
– Ты выйдешь за него замуж?
– Нет, я пока не собираюсь. Но познакомить вас хочу.
– А если он мне не понравится?
– Мне кажется, этого не может быть. Но если вдруг… Что ж, бывает.
– Ты все равно за него выйдешь замуж?
– Нет. Не выйду. Для меня важнее моего сына никого нет.
– И ты его бросишь?
– Вот этого я обещать не могу. Но тебя это никак не коснется. Обещаю!
– А если он мне понравится?
– Сашка, мы с тобой на весенние каникулы съездим в Москву, ты познакомишься с ним и с его собакой…
– С собакой? – встрепенулся мальчик. – А какая у него собака? Большая?
– Большая, размером с хорошую немецкую овчарку, или даже больше, невозможно красивая, желтая, пушистая, и кличка у нее смешная – Апельсиныч…
– Апельсиныч? – засмеялся Сашка. – Он добрый? Не кусается?
– Нет, добрейшей души пес.
– Породистый?
– Да нет, дворняга.
– Наверное, этот твой… хороший человек. Мне кажется, дворняжек заводят хорошие люди.
– Ох нет, не всегда. Но… этот мой… он и вправду хороший. Значит, ты согласен с ним познакомиться?
– Да. Согласен.
– Сашка, ты у меня самый лучший сын!
– Мам, еще один вопрос…
– Валяй!
– А нам обязательно сегодня идти обедать с этим… ну… который в Испании?
– Сашка, ну зачем ты так его называешь, он как-никак твой отец. Нехорошо!
– А у меня язык не поворачивается так его называть. Ну никак! Так мы пойдем обедать?
– Ну, мы обещали.
