Наткнулись на странный агрегат, настолько покрытый вьюнками, что было вообще непонятно, что это — то ли упавший на брюхо механический слон, позволивший растительной жизни одолеть себя, то ли машина, выращенная подобно дереву, но заброшенная за ненадобностью. Мне захотелось коснуться торчащей из зелени трубы, понять, из какого она материала, а еще лучше — разобрать эту чудище на части, отремонтировать и запустить.
Оказался на другой планете, на громадном расстоянии от Земли, и чудес с красотами тут должна быть прорва, а я толком ничего не видел, кроме надоевшего леса — что за ботва!
Громыхание, рев и стрекотание оставались за спиной, но постепенно затихали. Болота понемногу отступали, почва становилась суше, и мы видели такие растения, которых не встречали ранее — невысокие «елочки», увешанные радужными глазками, сплетения колючих ветвей, перед которыми черная малина уважительно сняла бы шляпу, стройные исполины, чьи вершины колыхались в полусотне метров над землей, а листва была темно-темно зеленой.
— Привал! — объявила наконец Лиргана, и мы остановились. — В дозор пойдут…
Не услышав собственного имени, я облегченно вздохнул, а потом вздохнул еще раз — избавившись от рюкзака.
— Как думаешь — куда нас гонят? — спросил Макс, усевшись наземь рядом со мной. — Что за «специальное задание»?
Я пожал плечами.
Все дело казалось странным — для спецопераций есть ударная когорта, снаряженная, вооруженная и обученная не в пример нам.
— Сунувший голову в пасть волку не спрашивает о цвете его хвоста, — глубокомысленно изрек Дю-Жхе.
Вот спасибо, ободрил.
— Мы должны обойти и ударить с тыла! — заявила Пира с очень важным видом. — Ужасненькая атака!
Она была девушкой умной, очень много знала, но как многие умники, часто попадала впросак в ситуации, когда нужно было сложить два и два — ну какая атака с тыла силами одной центурии?
— Нет! Мы нападем на дворец бриан, ха-ха и украдем их принцессу! — глаза Макса заблестели. — Мы им покажем! Клево же, да!
— И ты на ней женишься, — добавил я.
Он бросил в рот таблетку расслабона, и я отвернулся — я знал, что отрава снимет усталость, поможет забыть об опасности, уберет тревоги и ослабит напряжение, но понимал, что мне нельзя.
— На самом деле я знаю, — неожиданно подал голос Янельм, сидевший, как обычно, отдельно от всех, в одиночестве.
— Откуда? — Макс посмотрел на него недоверчиво.
— Слышал разговор командиров, — и Янельм выразительно пошевелил почти кроличьими ушами — да, слух у юри-юри, если судить по этим локаторам, должен быть куда лучше нашего. — Мы — карательная бригада, будем нападать на селения и жечь их. Отвлечем бриан, заставим их распылить силы… Мило, но война — это такая засада. Понятно, что мы не одни такие, что в разные стороны посланы сразу несколько групп.
Меня словно под ложечку ударили.
Жечь селения? Но нет, только не это…
Я согласен воевать с мужчинами, у которых в руках оружие, как и у меня, но не готов стрелять в женщин, стариков и детей, вести себя как озверевший эсэсовец на оккупированной территории!
Мои соратники о чем-то болтали, но я уже не слушал.
Рука моя словно сама скользнула в тот кармашек, где хранилась упаковка розовых таблеток. Я сделал все механически, и только ощутив во рту вкус расслабона, понял, что все-таки сломался.
Сухпаи, как выяснилось на том же привале, нам выдали не обычные, а усиленные. Вскрыв свой, я помимо обычного набора обнаружил увесистый ломоть — на ощупь мяса — в той же упаковке из фольги.
— Открой — будет сюрприз, — посоветовал Янельм.
Я осторожно потянул за ленточку, фольга с хрустом разошлась, и ломоть на моей ладони начал разогреваться. Я торопливо положил его на рюкзак, кусок мяса раздулся и оказался горячим стейком будто только со сковородки; запах потек такой, что я невольно облизнулся.
— До чего техника дошла, ха-ха, — и Макс принялся шарить в своем сухпае, отыскивая такую же штуку.
Я откусил небольшой кусочек, горячее, перченое, сочное мясо коснулось языка. Тут же откусил второй, и принялся жевать, ощущая как уходит изо рта вкус расслабона, а в тело возвращаются силы.
Нет, никогда больше этой дряни!
— Хр, — сказали у меня под боком, и я поглядел туда, уже зная, кого увижу.
Котик сидел на траве, подергивая круглыми антеннами ушей, и в черных его глазах мерцали золотые искры.
— Ты-то зачем за нами увязался? — спросил я. — Сидел бы на линкоре, дурень!
Зверек посмотрел на меня оскорбленно, а затем перевел взгляд на мясо — сам ты дурень, и грубые слова я тебе прощу, если поделишься со мной вон той очень вкусной штукой, и давай, не жмоться.
Пришлось делиться, и Котик радостно захрюкал.
Но я стейк дожевывал на ходу, поскольку Лиргана подняла нас и погнала дальше.
— Не ходи с нами! — сказал я Котику. — Возвращайся! Там опасно!
Но он независимо дернул шкурой на спине и сделал вид, что мои слова относятся не к нему и что вообще он ничего не слышал.
