Ох, что за притягательное зрелище это было! От невообразимого восхищения и возбуждения ее волнующим телом я чуть было не тронулся умом. Почти в невменяемом состоянии, весь промокший от пота, я вышел на улицу. Мне нужно было время, чтобы прийти в себя, и поэтому, прежде чем пойти на автостоянку, я хотел присесть у подъезда на скамейку. Однако, передумав, я быстро сделал несколько шагов от дома и резко взглянул на окно, принадлежавшее моей страсти, чувствуя, что Она непременно выглянет из него, чтобы проследить за мной. Ее я не увидел, но зато заметил, как шевелилась на окне занавеска, и это было достаточно мне, чтобы убедиться в том, что мое предчувствие меня не обмануло.
После этого случая удержать меня от попытки уложить ее в постель уже не смог бы никто. Решение было принято, и помешать мне в моем намерении могла лишь только моя собственная смерть.
Готовый действовать, я ждал удобного случая, который, к моему счастью, вскоре и подвернулся.
В тот вечер шел проливной дождь, и я возвращался с работы домой. Проехав половину своего пути, я подумал: «Как бы хорошо сейчас в эту сырую погоду забраться в какое-нибудь уютное местечко, где, потрескивая дровами, горит камин и никакого света, кроме того, что излучает каминный огонь. А рядом – Она!» И ты не поверишь, едва я подумал о ней, как вдруг, сквозь дождь и огромного количества лучей света от встречных машин, мне показалась знакомая фигура. Это была Она! Вся промокшая, Она стояла у дороги и пыталась остановить машину. Не колеблясь, я вмиг остановил машину возле нее.
Она влетела в машину и хотела сказать, куда ехать, но, увидев меня, оцепенела. А я, обняв обеими руками руль, счастливо улыбался и наблюдал, как с ее мокрых волос стекала вода, которая капельками застывала в разных местах ее неповторимого лица. Еще секунда-другая и эти, облепившие все ее лицо, капли, я, словно утомленный жаждой, стал бы жадно слизывать и глотать. Но Она вовремя вытерла их платком, а потом, удобно расположившись на сиденье, ласково и игриво взглянула на меня. Мне ничего не оставалось, как набраться смелости и сказать: «У меня тут зародилась идея, ты не желаешь к ней присоединиться?» – «Желаю», – не раздумывая, ответила Она.
Так в тот вечер я оказался с ней наедине в загородном домике, где горел камин, потрескивая дровами, и где не было никакого света, кроме того, что излучал каминный огонь.
Родион в очередной раз замолчал, погрузившись целиком в воспоминания о том памятном для него вечере, переживая, очевидно, те же чувства, какие он испытывал тогда.
Меня несколько смущала его история, так как в ней было много сугубо личного, не для постороннего уха. И поэтому я подумал о том, что, скорее всего, он рассказывает ее больше самому себе, чем мне. Казалось, что порой он просто-напросто забывает о моем присутствии рядом с ним.
Прохожие в недоумении бросали на меня взгляды. О чем они думали, догадаться было несложно. Сидеть рядом с «прокаженным», да еще слушать его, вмещалось в голове не у каждого. Но я не обращал внимания на этих людей, – рядом со мной сидел мой однокашник, и кто и что думал, мне было безразлично.
– А что потом? – спросил я, желая услышать продолжение его истории.
– Потом были сумасшедшие дни, – продолжил он. – Я находился в эйфории, а, Она, одурманенная счастьем, при каждом удобном случае бегала ко мне домой и отдавалась мне, потеряв всякий страх оказаться уличенной своим мужем-гиеной в неверности к нему.
Как-то он, эта сущая тварь, был неделю в отъезде и все это время мы безвылазно обитали в моей квартире и предавались любовным утехам, которые доводили нас до умопомрачения.
Ох, каким Она была творением!
Родион с регулярным постоянством открывал свою пачку сигарет, словно забывая, что она пуста.
– Может, все же взять тебе сигареты? – предложил я.
– Зачем, – сказал он, – я возьму у ребят.
Родион встал и, прихрамывая, подошел к соседней скамейке, где сидели два молодых человека. Взяв у одного из них сигарету, он с удовольствием закурил.
– Ты давно куришь? – поинтересовался я.
– Мы же еще в школе баловались, забыл? – ответил он, пуская дым.
– Да, но я дальше баловства не пошел.
– Правильно сделал.
– Что дальше произошло? – спросил я, напоминая ему о его повествовании.
– После возвращения ее гиены домой, – щурясь от дыма, продолжил он, – Она, не желая его видеть, под предлогом, что заболела ее мать, уехала к ней.
Я между тем восстанавливал свои запущенные дела, и мы только созванивались. Она звонила мне по поводу и без повода по нескольку раз за день, и всякий раз заканчивала разговор с признаниями мне в любви.
Я стал понимать, что к мужу Она уже не вернется, а придет ко мне, чтобы навсегда остаться со мной. Всем своим существом Она хотела принадлежать только мне. Терпеть своего мужа Она больше не могла, причем, такого. Ведь Она вышла замуж за него не по своей воле. Вернее, по своей воле, но против своего сердца. На этот ее шаг вынудило одно обстоятельство.
– Какое? – спросил я.
Родион покачал головой: