Увидев на мобильнике ее высветившийся номер телефона, он дернулся так, словно его пронзил мощный заряд тока, чья основная сила ударила ему в голову. Казалось, ее сдавило прессом, от чего потемнело в его глазах. Он весь напрягся, как сжатая пружина. Чуть отошедший от случившегося, он заново испытал те же чувства, которые его раздирали всю дорогу. Он готов был выбросить телефон в окно и сделал бы это, если бы случайно не уронил его на коврик. Поднимая телефон, он через силу взял себя в руки. Кто бы мог подумать, что еще до вчерашнего вечера, когда она звонила ему, он все бросал и с радостью ей отвечал, испытывая при этом непередаваемое взбудораживающее воодушевление. А теперь он рассматривал от нее звонок, как звонок от больной проказой старухи, представив ее себе хозяйкой некоего хранилища блевотины, куда против его воли она пытается его затащить. С отвращением, ощущая себя изгаженным этой самой вообразимой им блевотиной, он все же ответил ей:
– Алло?
– Ты где, дорогой? – спросила его Лиана.
– Я по дороге в Иваново, – сухо ответил он.
– Как? Ты же обещал заехать домой!
– Не получилось.
– Как приедешь на место, позвони. Целую тебя, мой любимый!
«Сука! – дав отбой, закричал Марат Альбертович. – Сука! Сука! Сука!»
Казалось, что от его припадка гнева и ярости взорвется и взлетит на воздух его автомобиль.
Марат Альбертович остановился у гостиницы, где проживал всякий раз, когда приезжал в Иваново. Была уже лучше гостиница, но он не стал изменять своей привычке. Почти весь обслуживающий персонал гостиницы знал его, как и ведавший автостоянкой Николай – добродушный приветливый мужчина. Он и подошел к нему.
– Здравствуйте, Марат Альбертович! – поприветствовал он его.
– Здравствуй, Николай, – устало ответил ему Марат Альбертович.
– Надолго к нам?
– На пару дней.
– Вы сегодня будете выезжать?
– Нет.
– И эти дни тоже, как обычно? За вами всегда же приезжают.
– Да.
– Тогда давайте поставим машину в гараж. Что она будет здесь пылиться под открытым небом.
– А что за гараж?
– А тут, за гостиницей. Я вам и ключ от него отдам на тот случай, если захотите сами поехать куда-нибудь.
– Что ж, хорошо, показывай свой гараж.
Поставив машину в гараж и взяв от него ключи, Марат Альбертович прошел в гостиницу. Он взял свой привычный номер – люкс.
Было всего лишь шесть часов вечера. Не по своей воле он слишком рано приехал в Иваново. Завтра у него будет важная встреча, и ему нужно было к ней подготовиться, изучить еще раз взятые с собой документы. При удачном раскладе, что у него не вызывало сомнений, это дело из-за которого он приехал в город невест, сулило ему заполучить со временем около миллиона долларов. Большие деньги, которые в первый раз жизни его совсем не радовали. В нервном напряжении, расхаживая по номеру, он и думать не мог о своих рабочих делах. Все его мысли были там – дома и, окинув взглядом портфель, он уже точно знал, что не откроет его, ибо взять в руки документы просто не сможет. На самом деле, зачем брать в руки документы, если в них он ничего не разберет. В его состоянии они будут представлять собой всего лишь исписанные листы на непонятном ему языке.
Марат Альбертович решил пойти в бар. Ему необходимо было выпить и пораскинуть мозгами. Он подумал, что у него тот самый парадоксальный случай, когда, только выпив, можно трезво на все посмотреть и правильно определить свои дальнейшие действия.
В баре он залпом выпил стакан водки, и хоть бы что, словно воду выпил. Его напряжение осталось в неизменной форме – он все так же чувствовал себя одним сплошным клубком натянутых нервов, которые ослабли лишь после второго выпитого им стакана водки. Ему бы остановиться, а он выпил еще, после чего пошел закономерный процесс – появились мысли, которые стали его распалять до неистовства.
Ему весь вечер сидеть здесь, рассуждал он, а в его собственный дом, придет некий мерзопакостный тип, чтобы поразвлечься с его женой, да еще при этом будет наверняка посмеиваться над ним. Ляжет в его кровать, пачкая ее грязным телом, и с вожделением примется ласкать его женщину, которая ответит ему взаимностью. Будет трахать ее, испуская в ее влагалище свою смердящую сперму, где она растворится и всосется в ее кровь – в кровь самой что ни на есть потаскухи, двуличной изворотливой шлюхи. А он ее любил, носил ее на своих руках.
«Будь ты проклята!» – не сдержался он.
От отчаяния и гнева ему захотелось буквально завыть. Вдобавок он внезапно почувствовал как выпитая им водка, успевшая смешаться с желудочным соком, подступила к его горлу. Сморщившись, с трудом сдерживая в себе этот приток горечи от выплеска его наружу, он бросил бармену деньги и выбежал в туалет. Там его вырвало. Умывшись, он посмотрел на себя в зеркало, которое хотел разнести вдребезги. Он возненавидел себя и был сам себе противен как никогда ранее, и, прежде всего, за свою близорукость в отношении, будь она неладна, жены Лианы. Лиана! Вот уж воистину – красивое растение, опутывающее стеблями все, что стоит рядом с ним.
