Я заглянул в купе, у которого остановилась моя благоверная. На нижней полке справа сидела молодая симпатичная особа. Купе было двухместным, а потому, как мой единственный попутчик, она вполне меня устраивала. Девушка приветливо мне улыбнулась.
– Так, Сема, подожди, – сказала Зара и прошла в соседнее купе.
Не понимая, что она задумала, я послушно принялся ее ждать.
Через минуту из купе, куда вошла Зара, вышла женщина с огромным чемоданом. Она с трудом протиснулась мимо меня и с грохотом опустила свой «баул» на мое место.
Когда Зара принимает какое-то решение, я уже ни о чем не думаю, а потому, что все это значило, совершенно не понял.
– Простите, это мое место, – сказал я женщине, занявшей мою полку.
– А вы разве не хотели меняться? Мне ваша жена сказала, что вам будет удобно на моем месте. А мне, естественно, на вашем, – с некой усмешкой сообщила она.
Не найдя слов для ответа, я, как последний болван, прошел в соседнее купе. Кроме Зары там был еще молодой человек лет двадцати пяти. Он уткнулся в книгу и не обращал на нас никакого внимания.
– Зара, как неудобно. В какое положение ты меня ставишь? – сказал я ей очень тихо.
Она же громко рявкнула:
– Ты что, не видел, как у этой девицы глазки бегали?
– С каких это пор тебя это стало волновать? Да и потом, она же мне в дочери годится, – не повышая голоса, сказал я.
– Тем более! – бросила она.
– Хорошо, тихо. Не будем об этом.
– А что «тихо»? Мы что скрываемся от кого-то? – фыркнула она.
– Все! – завопил я.
Мы уложили вещи и присели. Я с нетерпением ждал, когда Зара меня покинет.
– Как приедешь, сообщи, – сказала она. – Сразу же, с вокзала.
– Хорошо, – сказал я и, не желая больше вступать с ней в конфликт, решил и дальше во всем с ней соглашаться, лишь бы она, выговорив все, побыстрей исчезла с моих глаз.
– На остановках не выходи, а то еще отстанешь от поезда.
– Хорошо.
– Деньги держи при себе, в купе не оставляй их ни на минуту.
– Хорошо.
– Своему братцу привет передавай.
– Хорошо.
– Смотри, не вздумай пить с ним за встречу.
– Хорошо.
– Что ты должен купить в Москве? Повтори.
– Хорошо.
– Что хорошо? Он совершенно не слушает, что ему говорят, – возмутилась Зара.
Я как ученик первого класса повторил не раз повторенное. При этом я заметил, как улыбнулся мой молодой сосед по купе. И я уверен, он улыбнулся не оттого, что прочитал нечто смешное в своей книге, которую он продолжал читать, не поднимая головы.
– Ладно, счастливо тебе, – наконец попрощалась со мной Зара и вышла из купе.
Выйдя за ней и глядя, как она от меня удаляется, я с облегчением вздохнул.
Сделав несколько шагов, она остановилась и обернулась ко мне.
– Я если не подскажу, ты сам не догадаешься, – злобно проворчала она.
Я как мальчишка подбежал к ней и поцеловал ее вспотевший лоб. Соль от ее пота на моих губах была еще и горькой. Когда я вернулся в купе, наш поезд медленно тронулся с места.
С утра мое самочувствие было скверным, но по мере того, как поезд набирал скорость, я ощущал прилив свежести и бодрости. Казалось, что мне под силу бежать за поездом до самой Москвы. И, конечно же, за новым состоянием души и тела стояла долгожданная свобода, окутавшая меня с ног до головы всей мощью своего веяния.
Мой молодой попутчик все еще читал. Вынув из сумки детектив, решил и я скоротать время за чтением. Эту книгу всучила мне в дорогу моя Зара.
Я осилил только несколько страниц. Надо не уважать себя, чтобы читать подобную чушь. Эта книга была из тех, которая после прочтения, если до этого доходило, выбрасывается как прочитанная газета. Такой «шедевр» поставить дома на полку – рука не поднимется.
Уж лучше слоняться из угла в угол, чем читать бред сивой кобылы, написанный, к тому же, женщиной – нашей современной, так сказать, новоиспеченной Агатой Кристи. Сейчас этих самых Агат развелось столько, что на каждом шагу на нас смотрят кипы их творений. Плодовитые они у нас. Ну не хотят они понять, что данный им природой талант трепаться без устали языком, не дает им право переносить весь этот треп на бумагу. Какое же надо иметь самомнение, чтобы такое сочинять, да еще отдавать это в печать! Что ж, перед ними, с их наглостью, можно снять шляпу.
Едва я забыл о причине, вызвавшей во мне негативную бурную реакцию, как к нам в купе вошла проводница – светловолосая женщина бальзаковского возраста. Ее пухлые ярко накрашенные губы были растянуты в обаятельной улыбке. Униформа проводницы была ей к лицу.
Взяв наши билеты, она предложила нам чай.
– С удовольствием, – согласился я.
– Да, можно, – не отказался и мой сосед.
Когда она уходила, я не мог не проводить ее взглядом, отметив про себя привлекательность ее ног и округлость бедер.
Я достал из сумки конфеты, а мой молодой попутчик – аппетитные пончики.
– Угощайтесь, – вложив себе в рот целый пончик, предложил он.
– Спасибо. – Я взял самый маленький пончик. – Мы не познакомились. Вас как зовут?
– Тимур, – представился он.
– Очень приятно. А меня зовут Семен Семенович. Куда путь держите? До конечной точки?
– Да, до Москвы.
– По делам или как?
– Домой, к жене.
