На крыльях неимоверно приподнятого настроения я домчался до института без опоздания. Я так двигал ногами, что всю дорогу мой «идейный вдохновитель» едва за мной поспевал.
Чувства, которые меня переполняли, помогли мне сдать экзамен, и с таким успехом, что Егор Егорович был порядком удивлен, если не сказать, обескуражен. После того, как я ему ответил на все его вопросы, он еще долго смотрел на меня так, словно всезнающий профессор это я, а он, наоборот, мой студент-недотепа. Вот что значит стимул! Видимо, он вырабатывает в организме такое вещество, которое мобилизует мозги в высшей степени!
Вернувшись после экзамена домой, я бросился к телефону и набрал мой заветный номер. После недолгого ожидания на другом конце провода сняли трубку.
– Здравствуйте, – сказал я. – Можно попросить к телефону Дану?
– Я вас слушаю.
Именно такой нежный, звонкий, как колокольчик, голос я и ожидал услышать.
– Вас беспокоит Никита, – представился я. – Ваш номер телефона дал мне ваш знакомый Эдик. Вы же знаете его?
– Знаю, – ответила она.
– Я сегодня вас видел и решил вам позвонить.
– Зачем? – небрежно бросила она.
– Как вам сказать… Зачем парень звонит девушке.
– Это не к чему. И, пожалуйста, не звоните мне больше. А Эдику передайте, что так не поступают.
– Как так?
– Ему не следовало вам давать мой номер телефона без моего на то согласия.
Мои уши пронзили отбойные гудки – штурм оказался неудачным.
Конечно, мне было неприятно, но, надо признаться, подобный поворот событий я предвидел. Не лишенная девичьей гордости, причем, наверняка знавшая себе цену, она не могла вот так сразу отнестись благосклонно к незнакомцу, проявившему к ней свое внимание. Поэтому ее поведение было вполне закономерным явлением. И будет логично и весьма разумно, если я не отступлю и пойду на повторный штурм. Но не сразу, а чуть позже. Однако для этого «чуть позже» необходима была элементарная выдержка, которая, увы, у меня напрочь отсутствовала. Воспринимая сей факт как проявление своей патологической слабохарактерности, но не чувствуя по этому поводу угрызения своей совести, я набрал ее номер вновь, не выдержав в итоге даже минутной паузы.
Мне никто не ответил. Я набрал ее номер еще раз и опять то же самое. Наверно, куда-то вышла, успокоил я себя. Мне не хотелось думать, что она дома и намеренно не берет трубку, поскольку знает, что это звоню я. Мне ничего не оставалось, как периодически ей названивать.
Одержимый желанием заполучить Дану, я ходил из угла в угол, как заводной. Ее образ возникал в моем воображении в самых разных ракурсах, и я чувствовал свой учащенный пульс. Я даже представил ее в своих объятиях стонущую от наслаждения. Картина была столь яркой, что дрожь возбуждения пробежала по всему телу.
Я ей звонил и звонил, а ее все не было. Выглянув за окно на улицу, я не увидел ни единого человека. Еще бы, в такую жару все попрятались кто куда. От взбесившихся лучей солнца одна половина людей скрывалась в своих домах, а другая спасалась от них у моря, где вполне могла находиться и моя Дана, вошедшая в мое сердце так, что ни о чем другом, как о ней, я в не силах был думать.
Я ей названивал каждые десять минут, и таких звонков мне пришлось проделать не меньше двадцати – или около того, а ее все не было. Но я был упрям как никогда, ибо сгорал от нетерпения вновь услышать ее голос, а потому шел до победного конца, за что и был вознагражден – поздно ночью она, наконец, мне ответила.
– Это я, – произнес я загадочно и проникновенно. – Я хочу пожелать вам спокойной ночи.
– Кто вы? – уставшим голосом спросила она.
– Никита.
– Какой Никита?
– Друг Эдика. Я вам звонил сегодня.
– Ясно. Вам что, делать нечего? Послушайте, зачем вам это? Вы же обо мне ничего не знаете, – спокойно сказала она.
Ее тон вселил в меня надежду, да и то, что она не бросила трубку, говорило о многом.
– Во-первых, – сказал я, – вас я видел и мне этого достаточно. Во-вторых, чтобы узнать вас, я и звоню, и логично будет, если вы узнаете меня. Может, мы созданы друг для друга.
Моя последняя фраза показалась мне лишней. Впрочем, решил я, зачем мне что-то не договаривать, когда мое намерение было благородным, я бы сказал, возвышенным!
– Не знаю, для кого созданы вы, а я создана для своего сына, – выдала она.
От полученного «сюрприза» из моих рук выпала телефонная трубка и получился отбой, который в какой-то степени спас меня, ибо в противном случае, я бы не смог сказать ей ни слова. Мой речевой аппарат будто застопорило. Еще бы, услышать такое известие! Голову могу дать на отсечение, что на моем месте любой бы лишился дара речи.
Эта новость не укладывалась в моей голове. У такой молодой и уже ребенок?! Значит и муж есть? Я хотел позвонить Эдику и спросить его об этом, но вовремя вспомнил, что еще днем, сразу же после экзамена, он уехал к своим родителям в другой город. И тут, дурная моя голова, когда я уже немного оклемался от удара, который нанесла мне Дана этим своим сногсшибательным известием, до меня дошла степень моей несообразительности. Какой может быть у нее муж, если Эдик дал мне ее номер? Ну конечно!
