Наконец, после продолжительного осмотра, Сергей Сергеевич сказал:
– Ну что, какой вывод можно сделать. Это неизвестный материал и ранее он нигде не встречался. Вообще, все, что вы рассказали, какая-то невероятная история. У меня тут гость один есть, он итальянец. Сумасшедший, какой-то. Фанатик всего редкого и необычного. Сейчас он российской экзотикой интересуется. Может, он что подскажет. Пойдемте со мной, он в зале музея. Без устали разглядывает наши скудные экспонаты. Одним словом, ненормальный.
Все прошли в зал музея, где находился один единственный человек. То, что он был итальянцем, не вызывало никаких сомнений – этакий типичный мафиози с кровожадными глазами. Но, увидев Сергея Сергеевича и сопровождающую его троицу, он тут же перевоплотился в саму любезность. Он расплылся в улыбке, обнажив свои, явно вставные, белоснежные зубы.
– Альберто, – обратился к нему Сергей Сергеевич, – посмотри на эту штуку.
Итальянец жадно ухватился за камень. Оглядев его, он восторженно произнес:
– О, что это есть?!
– Гавно, – хихикнув, ляпнул Колян.
– Хавно? Но это есть плохо… Как это называть? – Он стал приседать на корточки. – Это есть это?
Тут вмешался Иван Иванович, который мгновенно воспользовался неправильным произношением итальянца.
– Да-да, вы правильно показываете. Это гавно называется. А нашу находку мы назвали хавно. Вы правильно произнесли. Через «Х» – хавно. А это разные вещи.
– А что есть «хавно»? – задал итальянец резонный вопрос.
– Ну, как вам сказать. Это слово не переводится. Ну, как бы, давний.
– Я хочу покупать это хавно. Кто есть его владелец? – Сергей Сергеевич указал на троицу. – Вы продавать? Сколько вы хотеть?
Тут инициативу взял на себя Петрович.
– Секунду Альберто.
Он отозвал Ивана Ивановича и Коляна в сторону.
– Слушай, – сказал он Ивану Ивановичу, – так называемое хавно было на твоем участке, Колян его нашел, а я привел вас сюда. Разделим деньги поровну? – Иван Иванович утвердительно кивнул головой. – Тогда, думаю, надо просить с него пятнадцать тысяч.
– Петрович, – забеспокоился Иван Иванович, – Ты же сам говорил, что это гавно. Разве за него можно брать такие деньги?
– Уже не гавно, а хавно. Сам же придумал. А ты Колян думай, когда что говоришь. Да, и Сергею Сергеевичу надо бы дать. Значит, двадцать тысяч просим. Каждому по пятерке. Согласны?
– Согласен, – сказал Иван Иванович.
– Согласен, – закивал Колян.
Петрович с важным видом подошел к Альберто. Покашливая, он произнес:
– Мы продадим его вам за двадцать тысяч.
– О, я буду давать вам двадцать тысяч евро! – радостно объявил Альберто. – Меня ждать здесь. Я бистро.
Итальянец выбежал в дверь. Возникла немая сцена, как тогда, когда троица смотрела на преобразившийся камень. Все буквально окаменели и своим видом могли легко сойти за музейные восковые фигуры.
Первым заговорил Петрович:
– Все слышали то, что слышал я? Он сказал двадцать тысяч евро?
– Да, – ответил ему Сергей Сергеевич. – Я же говорил, что он сумасшедший.
– Ведь я имел в виду двадцать тысяч рублей, – произнес никак не пришедший в себя Петрович. – Теперь ты поверил Иваныч, что за гавно люди готовы платить бешеные деньги.
– За «Х» – хавно, – поправил его Иван Иванович, пребывая, словно в прострации.
– Это что, получается, – заговорил Колян, – я получу пять тысяч евро?
– Да, – ответил ему Иван Иванович.
– Как я рад, что наткнулся на гавно.
– На «Х» – хавно, – поправил его Иван Иванович. – Должно быть, у меня на участке есть еще это самое хавно. Вот тебе Колян и клад, на который ты хотел напороться.
– А куда он побежал? – спросил Колян.
– За деньгами, наверно, – ответил ему Сергей Сергеевич.
– Не случилось бы с ним чего, – забеспокоился Колян за итальянца.
– Банк за углом, – просветил всех Сергей Сергеевич. – Повода нет для беспокойства.
Они продолжали стоять как вкопанные, а их взгляды были устремлены на дверь, за которой скрылся итальянец. Так, как они смотрели, можно было смотреть только разве что в ожидании самого ангела. Наконец, дверь отворилась, и в ее проеме появился запыхавшейся Альберто. В его руках было то, во что они до последней минуты слабо верили. Сделка состоялась, чему обе стороны были чрезмерно рады, особенно после того, когда в свете русской традиции она была отмечена русским национальным напитком.
Празднество удалось на славу и закончилось оно, когда итальянец Альберто в обнимку с хавном заснул, прижавшись к чучелу кабана. Сергей Сергеевич остался с ним ночевать в музее, а счастливая троица в едином порыве вернулась в деревню, чтобы уже на следующий день взяться за раскопки на участке Ивана Ивановича. Все трое верили, что там их ждут залежи дорогостоящего хавна, того самого хавна, образец которого они так удачно сплавили иностранцу.
