– А куда её надо было стягивать? На Дальний Восток, чтобы немцам не досталась?
– Сталин не верил в войну, и в день нападения фашистов у многих солдат оружие было на чистке.
– Как же не верил, если страна, выбиваясь из сил, готовилась к войне несколько лет? Оружие на чистке – это где? На заводе, что ли?
– Правда ли это?
– Нет, конечно.
– Дядя Дима, а вообще насколько уместно употреблять слова вроде «верил/не верил» в подобном контексте?
– Надо быть на всю башку стёбнутым, чтобы в подобных аспектах «верить/не верить». Руководителю государства идёт огромный поток информации из самых разнообразных источников. Советскую интеллигенцию разрывает пополам: с одной стороны, Сталин у них – коварнейший демон, при котором нельзя было даже шёпотом разговаривать, ему обо всём мгновенно доносили. А с другой стороны, Сталин у них – полный дебил, который ни хера не знал и плюс ни хера не понимал. Это можно понять, когда речь идёт про советского интеллигента, который знает Мандельштама наизусть, но не умеет чисто вытирать жопу и мыть посуду. Однако не следует примерять собственную дурость на мега-диктатора, самого серьёзного руководителя сверхдержавы.
– Разрешите вопрос, где Солженицын говорит про свое стукачество? Что за произведение или интервью? Спасибо за ответ, заранее.
– Нигде, это я придумал.
– Дим Юрьич, не хотел бы обозначиться срывателем покровов, но «ГУЛАГ» – он в обязательной программе по литературе за 11 класс. Ну, или, по крайней мере, так было, когда я учился в школе (впрочем, не так давно). И все, что там написано, на уроках преподносится как правда о кровавом режиме. Учителя рассказывают «как все было страшно», а мы, малолетние дурачки, этому верим. Я в том числе. Это попозже я узнал, что к чему (во многом благодаря «Тупичку»), но на встрече выпускников доперло, что я такой в классе один. Вот.
– [окончательно теряя остатки воли и впадая в бешенство] Я, б. дь, специально сделаю видеоурок – доступный пониманию детей.
