Мужчина рано или поздно приходит к своему путеводному камню, на котором начертано: "Направо пойдешь… Налево пойдешь… Прямо пойдешь…"О чем размышляет и задумывается мужчина в среднем возрасте? Что волнует его в период противостояния пресловутому кризису? Какие тайны готов открыть читателям языком поэзии, а какие оставит неразгаданными? Автор приглашает заглянуть в потаенные уголки мужской души и попытаться ее понять.
Подтверждаю, что нас не убивает – делает только сильнее.
Ничего не бойтесь, будьте воинами!
Верными, честными, стойкими, надежными и благодарными.
Верьте, надейтесь и любите.
Не предавайте людей и не изменяйте своим принципам.
Не жалейте себя.
Мыслите только позитивно.
Созидайте, творите, совершенствуйтесь.
Меняйте окружающий мир к лучшему.
Храните семью, берегите близких и цените друзей.
Жертвуйте всем ради них.
Все это поможет вам в час испытаний и вы обязательно победите!
С уважением,
Виталий Абрамовский
Наконец-то набрался мужества,
Подвести иллюзий итоги,
Коим предан был годы многие,
Что спиралью событий кружатся.
По обычной людской траектории,
В рамках линий судьбы человека,
Сквозь пласты раскалённого века,
Моей жизни игрались истории.
То во сне забывался с молитвами,
То бурлящая бездна влекла,
То босым по осколкам стекла,
То наощупь руками сбитыми.
Лет и смыслов растратил не мало,
С передышками, чаще – рывками,
С полной торбой, забитой грехами,
Я достиг своего перевала.
Перевал не финал (кроме шуток),
Жизни нагло вскрывающий суть,
Не дающий себя обмануть,
Непростой временной промежуток!
Он в течение двух с лишним лет,
Размотал, распустил все резервы,
Пятерню запустил в мои нервы,
И на прочность проверил хребет.
Лёд растаял, сгорел сухостой,
Отвалилась, потрескавшись, глина,
Стало легче, рассеялась тина,
Впереди ждёт меня путь иной.
На полуострове себя,
На полужизни-полусмерти,
Надежный выстрою маяк,
Хотите – нет, хотите – верьте!
Из камня. Белый и высокий,
С массивной дверью и засовом,
Кругом тюлени-лежебоки,
И чаек веер невесомый.
И душу распахнув в окно,
Прибойным ветром наслаждаясь,
Я каждый вечер все равно,
Зажечь фонарь другим пытаюсь…
«Нет, не пойдет … Так слишком просто.
Иные, разыскав пути,
Забудь маяк и полуостров,
Не сомневайся, сам свети!»
Сквозь сажу ночи врываются нагло,
Невежливо очень снами я загнан.
Они ж без спроса. Всегда – без стука.
Жизни набросок, дремотная мука…
Чаще друзья… Как птицы, клином,
Грудью нельзя закрыть им спину,
Бросаюсь вперед! А их – сзади!
Не на дуэли, а подло – в засаде.
Постель топчут виски седые,
А братья уходят. Навек молодые…
Вижу отца, встречаюсь взглядом.
Тоже бойца, Живого. Рядом.
Иные пути тоже снятся,
Просят пройти их, и не бояться.
Выбор сделать, сменить основу.
В бой смело! Снова и снова!
Сны без спроса, чаще – без стука.
Ночные наброски, дремотная мука…
Не понарошку, бывало по всякому…
Черновики доставал не всегда.
Смыслу лихому, нередко двоякому,
Воин был искренне верен тогда.
Жизнь разгонялась… Шумела и брякала,
Пыль поднимая и кровь иногда,
Воин вставал перед дверью под якорем,
Но не решался войти никогда.
Пальцы однажды в кулак зажимая,
Руку занёс, собираясь стучать…
Дверь распахнулась сама, приглашая,
Воина Великую службу начать.
Теряю их… я их теряю…
Они уходят от меня,
Остаться им не позволяют,
Шальные языки огня.
Огня мерцающее пламя,
Пророчит счастье им в быту,
И пляшут сполохи, как знамя,
Свой цвет полощет на ветру.
Огонь их свет и их надежда,
В него бросают всё, что есть,
Он их защита и одежда,
Они же – то, что можно… съесть.
Сгорают в нем, дотла сгорают,
Не сознаваясь, что горят,
И как живут, не понимают,
Не помышляют, что творят.
Что за огонь, и что за люди,
С ним заключившие союз?
Ответа моего не будет,
Он очевиден, признаюсь.
Цени мои строки, лукавый предатель!
Это прощальная речь по тебе.
Подлость твою попустил мне Создатель,
Чтобы смиренно я внемлил судьбе.
Приспособленца с дешевой корыстью,
Мелкой душёнкой и жизнью гнилой,
Не подпускать бы на пушечный выстрел,
Дёгтем измазав и липкой смолой!
Сколько тебя я тащил, лицемерный!?
Сколько других за тебя убеждал!
Низость дремала, но кончила скверно…
Неблагодарный! Меня ты продал!
Что там меня… Даже брата родного,
Ведь «заблудившимся» был ты всегда.
Всех предавал, причем снова и снова!
Думал посредственность скроют года.
Небо молил за твое вразумленье!
Трижды прощал и протягивал руку.
Вот и закончилась мера терпенья!
Не попадайся! Размажу, как суку!
Великодушие принял за слабость!
Наглостью выжег мою доброту!
Хамски глумясь, ты испытывал радость.
Бойся! Теперь подвожу я черту!
Жирную точку в конце твоей жизни,
Подлой, двуличной, с логичным концом:
Сколько не прячься под маской приличной!
Воином останусь! А ты – подлецом!
Обессиленного, но не сдавшегося,
Меня выбросило волной,
Так на принципы полагавшегося,
Убежденного, что «иной»…
В небе сбитого, но не сломленного –
На песочек, к твоим ногам,
Пустотой в глазах подготовленного,
К безмятежной любви берегам.
Да, израненного, но дышащего!
Под плескание вод живых,
Погибающего, но спешащего,
Получить от любви под дых!
Недолюбленного, недоласканного,
Из пучины семи стихий,
Меня вынесло словно в сказке,
К той, которая ценит стихи.
Удар, удар! Кровавые брызги,
Вот досада – порезал вену,
Ещё удар! Кирпича визги,
Кулаками я ломаю стену!
Боли нет! Только лохмотья кожи,
Алым сиропом по локоть тешатся,
Но рука прекратить не может,
Это просто какое-то бешенство.
Глаза мои, навели резкость,
Оглядели её лютой злостью,
