И породили новую резвость,
Эта стена стоит в горле костью.
Я ненавижу её, презираю,
Бью! Затылок чувствует что-то,
Не останавливаясь, озираюсь,
А за спиною стоит кто-то.
«Что уставился? – говорю – Проваливай!
Не твоей головы забота!»
Он не ответил, только оскалился,
Подумал, что это моя работа.
Я продолжаю. Знаю, что скоро,
Здесь не оставлю на камне камня!
И для меня это будет здорово!
Но никогда не понять вам меня.
Не удовольствия ради рушу,
Наружу пытаюсь вырваться!
Эта стена давит мне душу,
Мешает из плена выбраться.
Ну, вот я здесь… Здесь хорошо!
А мне казалось, будет туже.
Вообще то, "этот свет" большой,
И вашего совсем не хуже.
И мне ни сколько здесь не скучно,
Удобен, светел мой альков,
Да вот одно – уж очень тучно,
Под нами масса облаков.
Живу нормально, будто дома,
Погода? Грейся, загорай.
И всё мне мило и знакомо,
Короче, одним словом – Рай.
Хочу ль вернуться? Может быть…
Хоть знаю – это не возможно,
Но трудно Родину забыть,
Я наблюдаю осторожно.
И вас всех вижу регулярно,
Но вот общаться не могу,
Зато всё знаю популярно,
И чем смогу, тем помогу.
Не нужно плакать! Жизнь идет…
Хм…(Я вас имел в виду конечно),
У нас она почти плывет,
По речке райской и безбрежной.
Поит землю дождь, вот уж третий день,
Полотно небес ветер мучает.
Показать себя, солнцу просто лень,
Отдыхает, укутавшись тучами.
Я по лужам иду, мне не привыкать,
По такому сырому случаю,
Душу отворять, и дождю читать,
Из стихов своих самые лучшие.
Я с дождем на «ты», мы родные с ним,
Он поддержит меня, и послушает,
Мы, забыв про всё, тихо говорим,
Дождь – единственная отдушина.
Он похлопает, по плечу меня,
Поливая сверху из лейки,
Струйки убегут, тайну сохраняя,
Озорные, быстрые змейки.
Пена-облака. Ветер выжал их,
И развесил – на солнце сушатся,
Друг мой ливневый, тоже поутих,
Замер, словно пытаясь прислушаться.
Я иду домой, грустно мне опять,
Не хватает сырого случая,
Я опять один, некому читать,
Из стихов своих самые лучшие.
Менял на переправах я коней,
И правду высекал из черных глаз,
Карабкался упрямо, всё сильней,
К вершине! Обрывался, и не раз…
С надежными в разведке мне везло,
Мизинца их не стою, если честно,
Но нет их больше рядом, как назло,
Увидимся потом, когда воскреснут!
И помнили меня, и забывали,
Иные – не выдерживали взгляд,
Бывало, откровенно предавали,
Порой, сам поворачивал назад.
Мне, как и вам, знакомы боль и страх,
Но меньше я людей любить не стал,
Протискиваясь в каменных сердцах,
Скорей всего… я попросту устал.
Как дешево мы стали жить…
Ещё дешевле – выживать,
За дёшево – пытаться быть,
И за бесценок умирать.
Не отдавая… Не прося…
Мельчая как-то впопыхах,
Мы низложили всех и вся,
Людьми оставшись на словах.
Толпой идём, точней бредём,
Оправдываясь: «Жизнь такая»,
Идём пока не упадём,
Подспудно ближнего толкая.
Но выход есть и рядом он,
Не эпизод из тайных знаний:
Сам поступай так, как с тобой,
Ты хочешь, чтобы поступали.
Я слушаю голос дыхания,
Вовнутрь мой взгляд устремлен,
И ценится святость молчания,
Когда суетой утомлен.
Пространство меня пеленает,
Прозрачность сознания, миг,
И тайна в себе растворяет,
Надев неизвестности лик.
Окутана сущность смирением,
И тонут глаза, замирают,
Когда я воюю с сомнением,
Когда в тишину пробираюсь.
И в дымку погружено тело,
В тумане расслаблена мысль,
И здесь мне остаться хотелось,
Но разум мне шепчет про высь…
И стоном душа заполняется,
И в бездне, прекрасной такой,
Она высотой умиляется,
Летит, ощущая покой.
Бег. По пересеченной местности.
Надрывное дыхание в груди.
Бег. В гости к неизвестности,
Которая глотает впереди.
В ночь. Вижу только звезды я,
В дождь – жалюзи воды.
Бег вслепую – перспектива грозная,
Но с опасностями у меня лады.
Топь. На пути колдует.
Бездна черная, ни конца, ни края,
Ноги у меня она ворует.
Топь. Лютая и злая.
Рывок. Содрогнулось тело.
Пальцы кровь пускают из ладоней.
Рывок. И перелетело.
В этой топи тело не утонет.
Снова бег. Принцип состояния,
При котором я всегда живу.
Бег и самообладание,
В этой трудной гонке наяву.
В милом домике под номером «13»,
Осчастливил я рождением народ,
Угораздило меня родится, братцы,
В понедельник. В високосный трудный год.
Жили в этом домике мы весело…
Озеро напротив и дворы.
Мимо – похоронные процессии,
Вперемешку с шумом детворы.
Ловчий люд с кровавыми погонами,
По весне встречали у дверей,
Значит ЗэКа ищут обречённого,
Из таежных близких лагерей.
В озере тонул и вяз в болоте,
Грудью снег в тайге пробороздил,
С крыши падал и, порой «кусая локти»,
«Складишок» в кармане я носил.
С той поры я жалую «13»,
Даром, что народ ее клянёт.
Как же повезло родится, братцы,
В понедельник! В високосный трудный год!
Покрасил вечер небо сажей,
Всё стихло… Наступила ночь.
И это для меня так важно,
Что прогуляться мне невмочь.
Под ручку с тенью я протопаю,
Брусчатку шагом обновлю,
Остановлюсь под старым тополем,
Я этот город так люблю!
Я трогаю ногами землю,
Хожу по этой снежной скатерти,
Пока все спят и мирно дремлют,
Я посижу один на паперти.
Задумаюсь, все мысли выну,
Покаюсь так, чтоб сердце жгло,
Прижму к стене церковной спину,
И помолюсь, чтобы везло.
