— Ничего подобного… Эх, и где же мои манеры?
Вечность встал, положив руку на сердце, а другую убрав за спину, склонил преданно голову, и произнёс:
— Моё имя Вечность. Грань рада приветствовать тебя, Поступь. Отвори дверь.
— Дверь куда?
— Да куда угодно.
Я закрыла глаза и меня куда-то понесло, а куда – я и сама не знала, и это было весело. Словно я видела сон.
Это был Сад, окруженный высокими деревьями, в ветвях которых прятались птицы, которых я не видела, но слышала. Судя по всему, за этим садом давно никто не ухаживал: трава по колено, фонтан засорился, да и птицы, если прислушаться, не весело щебечут, а рыдают от одиночества.
— Интересно, кто владелец этого сада? Ух я ему мягкое место надеру! Как не стыдно так поступать с собственными владениями? Ужас просто! А может…
— Тут давно никто не живет.
Из-за деревьев показалась Мариам. Ветка в её волосах цвела, и её лепестки светились в темноте, оттеняя её бледное лицо.
— Он принадлежал Королеве до того, как Грань короновала её. Она очень любила Сад. Всегда поливала цветы, счищала пылинки с роз и слушала соловьев. Но стоило ей понять, что она здесь главная — и она забросила этот маленький садик.
— Это печально… Зазвездилась эта ваша Королева.
— Тише, она услышит. Она везде, она — серый кардинал этого места и посланник Грани. Говорят, в Ночь, Когда Все Двери Открыты она лично погадает самому потерянному из нас.
Немного помолчав, она добавила:
— Когда ты вырастаешь, некоторые вещи тебе становятся не нужны. Когда ты переезжаешь в новый дом, ты выбрасываешь старые диски, одежду, телефоны, людей… Зачем ей какой-то Сад, если у неё все то, что за стенами? Зачем ей цветы, если она владеет всеми секретами?
— Тогда нужно оживить этот Сад! Давай, помогай, как там тебя? Ветка? Цветок? Золотистая?
— Мелодия.
Мы принялись полоть грядки стричь траву, садить цветы, которые вырастали в мгновение ока. Вскоре Сад действительно ожил и зацвел невиданным буйством красок, будто само воплощение жизни. И птицы вновь запели, и я готова поклясться, что они произносили моё имя. Секунда — и фонтан взвился, окруженный радугой, его брызги стремились к небу и падали в воду, и сквозь них светило радостное солнце.
— А ты и впрямь весна, — восхищенно сказала Мелодия, — Дарящая возрождение и вселяющая надежду. Муза вечного мая. Ты делишься своей юностью, и рядом с тобой кажется, будто все мы целые. Ты достойна занять место Королевы.
— Да не хочу я быть Королевой, — фыркнула я, — Мороки много… Я не люблю власть. Я люблю пирожки с капустой.
— Ласка с тобой ими поделится! Завтра придешь сюда?
— Конечно! Жди меня!
— Хорошо, тогда пока мы прощаемся. И в какой-то степени навсегда, потому что здесь всё сгорает с первыми лучами солнца.
Она помахала мне рукой и скрылась среди деревьев, и приторно-горький аромат сопровождал её, и я еще долго слышала ритмичный стук её каблучков, даже когда проснулась на своей кровати.
— Ненавижу. Просто ненавижу, когда нас будят так рано, — пожаловалась Элис. У неё отрасли непрокрашенные корни волос.
Габриэль, Кларисса, Зои и Клэр синхронно кивнули в знак солидарности.
— А я люблю утро, — рассеянно протянула я, — Последние сгустки сумерек и мир, отраженный в крохотной росинке…
— Да ты больная, — фыркнула Элис.
— Ну конечно, — улыбнулась во все 32 зуба я, — Мы все тут больные.
— А ты — особенно, — хмыкнула Элис.
— И я тоже особенно! — вставила Зои, — Я особый случай.
— Ты хотела сказать, безнадёжный? — заржала Клэр.
Зои кинула кинула в Клэр еду. Точнее, она целилась в неё, но попала Клариссе в очки, а та в долгу не осталась и залепила ей в ответ, задев Габриэль. И понеслась душа в Рай… Потом мы попали в соседний столик. Другой соседний столик из солидарности тоже запыальнул в нас. Правда, потом пришли санитары и утихомирили нас.
— Все равно это даже не съедобно, — брезгливо протянула Элис, ковыряясь в остатках запеканки.
— Хочу сэндвич, — сказала Габриэль, — Сэндвич — это круто. А запеканка — нет.
— А мне нравится, — сказала я.
К нам пододвинул стул парень с блокнотом в зубах.
— Как дела, девчонки? — спросил он, положив блокнот прямо на стол. На одном листочке было детально прорисованное срамное место.
А потом меня осенило: да это же тот парень!
— Ты…
— Тсс, мы не заговариваем об этом днём, — прошептал он, — Меня зовут Блейн, и я непризнанный гений мира изобразительного искусства.
— Да уж вижу, — усмехнулась я, — А меня зовут Элли, я люблю свои кудряшки и рисовать бегемотиков, а ненавижу каши и лживых людей.
— Тогда тебе повезло, я говорю правду, Большеротая Говорливая Дева, — осклабился Блейн.
— Что-то ты сегодня мало говоришь, ты не приболела? — с участием спросила Элис.
— Да ну вас, — насупилась я, — Вот возьму и разозлюсь. Я — опасность, бушующая стихия, ночной кошмар…
Я быстро замолкла, видя, как все застонали от смеха. Мне не было обидно, в кои-то веки. Я была окружена счастливыми людьми. У каждой из нас недоставало какой-то части, поэтому мы дополняли друг друга. Прямо как паззл. Большой счастливый паззл.
====== Согревающая ======
