Затем мы ели в столовой. Были панкейки с мизерным количеством сиропа и мутный кофе со сливками. Опять мы дрались едой, и опять нас разнимали санитары.
После завтрака мы бесились в общем зале. Кто-то вышивал, кто-то лежал прямо на пушистом ковре, мальчишки играли в солдатиков, группа самых старших на вид подростков сидела за круглым столиком и рисовала. Девочки рисовали расчлененные трупы, а Блейн с каким-то долговязым парнем рисовали срамные части. Точнее, рисовал Блейн, а парень ему помогал.
А затем произошло кое-что знаменательное, по словам пациентов: нам включили телевизор. Телевизор был крохотным, установленным чуть ли не под потолком, всего с двумя каналами, да и показывал он с перебоями, но посетители столпились вокруг него и уставились, как заколдованные. Просмотр телевизора всегда был праздником, потому что это редко удавалась. Я пожала плечами и втиснулась между Блейном и его другом. Как раз шел «Шаман кинг». Когда шла начальная песня, все нестройным хором подпевали.
— Делать-то всё равно нечего, — шепнул мне Блейн, — Больничная жизнь небогата событиями. Поэтому тут радуются мелочам. Да и многие тут из бедных многодетных семей, которые не могут себе позволить новейшие технологии. У Ромео, например, 3 пары ботинок на всю семью. И живут они в трейлере.
— Ты сама деликатность, Блейн, — прошипел, по всей видимости, Ромео.
— Ромео? В честь шекпировского, что ли? — фыркнула я.
— Он самый, — кивнул Ромео, — Мои родители тащатся от подобного. Какого было их разочарование, когда они узнали, что их сын без чести и романтики!
— Какого было разочарование моих родителей, когда они узнали, что их дочь — гиперактивная, маниакальная, легкомысленная и неусидчивая девчонка! — в тон ему ответила я.
— Эй, я одна тут лажу с родителями? — спросила одна из девочек, рисовавших трупы.
— Не одна, — прошептала вышивающая девочка.
Худеньких очкарик согласно кивнул.
Но на нас тут же зашикали.
— Перестаньте, вы мешаете смотреть!
— Ты тут вопишь громче всех!
— Че сказал?!
У меня на глазах чуть не завязалась драка, но Блейн прикрикнул на защинщиков, и те сконфуженно втянули голову в плечи.
Мы мирно досмотрели серию, а потом санитары выключили и мы снова разошлись по своим уголкам.
— У вас весело, — сказала смуглая девушка с каре, — Жаль, я только дневной станционар. Так бы была частью вашего коллектива.
— Не жаль, — строго сказала одна из девушек-художниц, — Тут режим похуже, чем в армии. Нечего тебе тут делать, лучше выздоравливай поскорее и сваливай из этой дыры.
Позже ко мне пришел Пепе.
Пепе — лет 12-ти, весь худенький, с легким пушком усиков, одежда в заплатках, всегда одет не по погоде. В его семье 5 детей. Мама толстенькая и любит кричать и острую пищу, у папы золотой зуб и тяжелая рука.
— Йоу, че, как? Голоса в голове убивать не приказывают? Отражение не пытается тебя убить? Какашками в медсестер не кидаешься? Гигантские осьминоги под кроватью не живут?
— Как они могут жить под кроватью, если они гигантские?
— Ага, значит, остальное тебя не смутило? Ну всё ясно с тобой, псих.
— Ыыыы! — я высунула язык и состроила безумную рожицу, и Пепе покатился со смеху.
— По тебе психушка плачет.
— Она сказала, что я ненормальная и чтобы я забирала все деньги и уходила.
— Смешно. Ты такая веселая, что я тебе не верю.
— Ой, да всё хорошо. Ну что за стереотипы такие о психически больным? Че ваще за дискриминация такая?
— Надо же, какие слова ты выучила, — присвистнул Пепе.
— А то!
— Напоминаю, что тебя нашли, когда ты пыталась суициднуться.
— Да ладно!
— Че «да ладно»? Только попробуй не выйти, я сам тебя убью. Ты непременно должна затусить с нами. Тусовки без тебя тухлые какие-то. Тони, как обычно, накидается, и начнет приставать к Жасмин, а та его колошматит, как рестлер.
— Да прям уж! А Тони сам нарывается. Если знаешь, что башню сносит, когда напиваешься, зачем напиваться? Вообще не люблю пьяных людей, пугают они меня. Лора говорит, что они смешные. Ну, они иногда бред несут и смешно качаются, но в обычно они невыносимо противные! А Луччи говорит, что они привлекательные. Вот как привлекательным может быть блюющий человек со стеклянным взглядом? А Жасмин пора перестать водиться с такими. Все время говорит, что они её бесят, но все равно продолжает с ними ходить.
— Да вот и я о том же.
— А ты придешь через неделю? Не забудь прихватить моего любимого слоника! А Ларри когда придет? И Джена? Ой, а Джена закончила мне мишку вязать? Это так мило было бы с её стороны. Пусть тоже придет и принесет. Я тогда надену свой любимый свитер с ромбиками. Правда, девчонки его отобрали, но ничего, я тихонько утащу. Или упрошу. Ты же знаешь, как я умею упрашивать. Ой, а ты помнишь, как я Усатого упрашивала? Как я его достала тогда!
— Я не знаю, смогу ли я придти на следущей неделе.
— А когда сможешь?
— Не знаю. У меня проблемы пока. Занят сильно, ты же понимаешь, тесты, все дела.
