Я отвел взгляд от настенного календаря, подумав, что завтра у Рэйко назначен сеанс, как вдруг в клинику явился нежданный посетитель.
У меня выдался редкий для послеобеденного времени перерыв. Я курил в приемной, рассеянно созерцая в окно толпу и афишу кинопремьеры, смотрел, как поднимаются в ясное осеннее небо многочисленные воздушные шары с рекламой. Эти примитивные рекламные средства я помню с детских лет, – по идее, они давно должны были выйти из моды, но раз их до сих пор используют, значит они все еще приносят некие плоды. Были шары в красно-белую полоску, серебристые, зеленые, тускло-серые. Глядя, как они одиноко покачиваются в грязном городском небе, я почему-то вспоминал своих пациентов.
И тут в приемную без стука ворвался высокий молодой человек. Я насторожился, решив, что это буйный пациент.
– Доктор Сиоми? – властно и громко спросил этот смуглый, очень красивый мужчина.
– Да, это я, но…
Он выхватил из кармана визитную карточку и протянул ее мне:
– Эгами Рюити.
Я вынужден был отвлечься на карточку, но не терял бдительности.
– Вам знакомо мое имя? Я друг Рэйко.
Я указал ему на диван:
– Вы пришли по поводу Рэйко?
– Да. Господин Сиоми, я прошу вас оставить ее в покое!
– Оставить в покое? Что это значит?
– Она ведь часто приходит сюда?
– Раз в неделю. Была всего два раза.
Глаза Рюити слегка покраснели; точно охотничья собака, что ищет хозяина по запаху, он кружил по приемной, и было ясно, что этот совершенно здоровый молодой человек охвачен болезненным возбуждением.
– Впредь больше не встречайтесь с ней, оставьте ее в покое!
– Я вас не понимаю. Рэйко приходит сюда на сеансы лечения.
– Да? Ну хорошо. Я не хочу выставлять себя на посмешище, но…
Он застыл в нерешительности. Потом расстегнул молнию на портфеле, достал женский дневник в красной кожаной обложке и нервно перелистал страницы.
– Вот! – И он бесцеремонно сунул страницу мне под нос.
Это было неприятно, но мне ничего не оставалось, кроме как прочитать. Знакомым мне почерком Рэйко там было написано:
Месяц Х, число Х
На первом сеансе у господина Сиоми меня словно щекотали персиковым пухом. Доктор попросил меня лечь на кушетку, сначала вежливо взял меня за руку, а затем, задавая скучные формальные вопросы, медленно провел ладонью вверх по моим рукам. Было щекотно, я тихонько засмеялась, он шикнул на меня, встал, погасил верхний свет, оставив только лампу на столе в углу.
Я явственно ощутила запах его тела.
– Закрой глаза! Закрой глаза! – сказал доктор.
Когда я закрыла глаза, моих век мягко коснулось что-то теплое и твердое – несомненно, губы доктора. Губы медленно опустились по носу и вскоре накрыли мой приоткрытый от удивления рот.
Читая весь этот вздор, я, признаюсь, – какой позор для психоаналитика – отчасти утратил самообладание.
Я должен был сострадать измученному неврозом пациенту с подобными фантазиями, однако во мне проснулась сильная, темная злость. Почему Рэйко обошлась со мной так вероломно? Не иначе, она написала это специально, надеясь, что любовник украдет ее дневник.
Следующий фрагмент был еще ужаснее: в нем я представал воплощением извращенного, нелепого врача-эротомана из дешевых комедий.
Я читал и чувствовал, как Эгами Рюити смотрит на меня с ненавистью и гневом. Приходилось постоянно быть начеку и следить за каждым движением его сильных рук. В подобных обстоятельствах здравомыслящие люди бывают опаснее безумцев.
Не отрывая глаз от дневника, я размышлял, как выйти из сложившейся ситуации. Чтобы снять нервное возбуждение молодого человека, стоило как можно дольше притворяться, будто я читаю. Я несколько раз перелистал уже просмотренные страницы, ища логические неувязки, которые убедили бы его в моей невиновности, но, к сожалению, не обнаружил ни одной – отвратительное сочинение Рэйко было связным и последовательным. Однако я продолжал успешно изображать невозмутимость.
– Присаживайтесь, – сказал я Рюити, который по-прежнему стоял и явно кипел. – Давайте я вам спокойно все объясню.
– Не желаю слушать никаких уверток, – произнес Рюити, но все-таки сел напротив, и я успокоился. – Я пришел не выслушивать ваши объяснения и не ссориться с вами. Хочу сразу сказать, чтобы вы не заблуждались, принимая меня за шантажиста или вымогателя: просто оставьте Рэйко в покое.
