В какой-то миг мне показалось, будто я слышу, как шуршит игла по бороздкам вращающейся пластинки, где уже нет записи. Эти бороздки – бесконечная колея, и шорох трения не прекращался, он звучал у меня в ушах неотступно. Как будто музыка на пластинке закончилась в далеком прошлом, куда моя память не могла вернуться. Музыка умерла очень давно.
Это длилось какие-то секунды; потом я потряс головой, желая избавиться от наваждения, и с воодушевлением вернулся к блаженному слиянию наших тел. В моей спальне не было патефона, и никто не ставил пластинки.
Пришло письмо от Рэйко.
