– Никак по-другому нельзя, – отвечает Иисус, – я могу молиться, и ты можешь участвовать. Я приглашаю тебя участвовать в моей молитве. Я не могу сказать, что такое молитва, могу только войти в молитву, – потому что молитва – это состояние бытия, не какое-то действие, которое ты совершаешь.
Лев Толстой написал замечательную историю…
Трое русских святых прославились на всю страну.
Сановник русской церкви, епископ, встревожился – и неудивительно: не к нему идут люди, а к трем святым. Он даже не слышал их имен: какие они святые? Ведь в христианстве святой становится святым, только когда его признает церковь. Английское слово
Какой вздор!.. Неужели святой должен получить о своей святости удостоверение, выданное церковью, организованной религией, священниками? – как будто святость можно «присудить», как будто она не связана с внутренним ростом; как будто это назначение на какую-то государственную должность или присвоение ученой степени – или, например, звания почетного профессора в университете!
Епископ был, разумеется, очень сердит. Он сел на корабль – эти трое святых жили на другом берегу озера, – и на корабле приплыл к ним. Трое святых сидели под деревом. Это были очень простые, необразованные люди, крестьяне. Они поклонились епископу в ноги, и он обрадовался. «Вот сейчас я их наставлю на путь истинный, – подумал он. – А они люди безобидные, не какие-нибудь мятежники, как я опасался». И он спросил:
– Как это вы стали святыми?
– Не знаем! – отвечали они. – Мы не знаем даже, что мы святые. Святыми нас прозвали люди, и сколько мы их ни разубеждаем, сколько ни говорим, что мы простые люди, они не слушают. Чем больше мы спорим и возражаем, тем больше нам поклоняются! Видно, мы и возразить толком не умеем.
Епископ обрадовался еще больше.
– А как вы молитесь Богу? – спросил он. – Знаете вы молитву Божию?
Они переглянулись, поглядели один на другого, другой – на третьего.
– Скажи ты.
– Нет, лучше ты.
– Да рассказывайте: как вы молитесь? – потребовал епископ. – Говорите «Отче наш» или нет?
– По правде сказать, – отвечали они, – мы и молитвы никакой не знаем. Мы сами придумали себе молитву, а теперь не решаемся тебе пересказывать. Но раз ты требуешь, нам ничего другого не остается. Мы слышали, что Бог есть троица: Отец, Сын и Святой Дух. Нас трое, их тоже трое, вот мы и придумали такую молитву: «Трое вас, трое нас – помилуй нас!»
– Что за ерунда! – сказал епископ. – Разве так молятся? Сейчас я вас, дураков, научу правильно молиться.
И он сказал им «Отче наш». Бедняги попросили:
– Сделай милость, повтори еще разок: мы ведь люди необразованные, можем перепутать.
Он повторил, но они говорят снова:
– И еще разок, ради троицы: ведь нас тоже трое. Повтори хотя бы трижды.
Он повторил еще и вернулся на корабль довольный.
Корабль давно уже снялся с якоря и поплыл, как вдруг… епископ изумился, изумился кормчий корабля: эти трое святых бежали по воде за ними следом!
– Обожди! – просили они. – Повтори молитву еще раз: мы забыли твое ученье!
Теперь настала очередь епископа кланяться им в ноги. Он поклонился им и сказал:
– Забудьте все мое ученье. Вашу молитву слышит Бог; моя же еще не услышана. Не мне учить вас молиться. Простите меня, дурака, и продолжайте все по-прежнему!
Молитва – это состояние простоты. Она принадлежит не словам, но молчанию.
Великий еврейский философ Мартин Бубер говорит, что молитва – это отношения между «я» и «ты». Он неправ. Он ничего не знает о молитве. Отношения между «я» и «ты»? В молитве нет никакого «я», в молитве нет никакого «ты». Молитва – не диалог между «я» и «ты»; молитва – это слияние. «Я» исчезает в «ты», «ты» исчезает в «я». Нет никого, и некому обращаться, и обращаться не к кому.
Молитва – это река, исчезающая в океане. Молитва – это капля росы, скользящая в озеро с листа лотоса. Когда ранним утром вы видите восход солнца, смотрите в молчании, и внутри вас тоже начинается восход, – это молитва. Когда птица парит в небе, и вы парите в небе; и вы забыли, что вы отдельны, – это молитва. Везде, где исчезает разделенность, возникает молитва. Когда вы становитесь едины с существованием, с вселенским целым, – это молитва.
Быть в эго значит быть без молитвы; быть без эго значит быть в молитве. Это не диалог и даже не монолог. Это несказанное молчание, где нет места словам. Это бескрайнее безмолвное небо, без облаков, без мыслей. В молитве вы не индуисты, не христианине, не мусульмане. В молитве
* Соответственно, «святой» и «санкция» (англ./лат.). –
