Началась напряженная работа, и в течение долгого времени Стефани не издала ни звука. Запись продолжалась четыре часа без единого перерыва, а потом, по знаку певца, все перестали играть.
– Пойдемте ужинать, – пригласил Чейз, довольный результатом, несмотря на то, что работы оставалось еще на несколько часов. Впервые за вечер повернулся к Стефани и посмотрел в упор. Он очень серьезно относился к своему делу.
– Ну и как? – спросил он, хотя она ничего не понимала ни в музыке, ни в звукозаписи. Заметила только, насколько артист профессионален и строг. Чейз обращал внимание на самые мелкие погрешности и заставлял повторять отрывок снова и снова, пока аранжировка не начинала звучать безупречно. Так же придирчиво он относился и к себе, и к Сэнди, обучая ее мастерству. Красивый голос девушки органично вписывался в музыкальную канву.
– Мне показалось, что потрясающе, – искренне ответила Стефани.
– Еще много возни, сегодня закончить не успеем. – Он направился в кухню, и все потянулись следом. На столе чудесным образом появилось роскошное угощение: жареные цыплята, свиные ребрышки, салаты, паста, сашими и холодные омары. Еда выглядела невероятно аппетитной, а все, даже Сэнди, зверски проголодались после упорной работы. Стефани решила не отставать от остальных и тоже щедро наполнила тарелку. Она даже не подозревала, насколько голодна, к тому же устоять против искушения оказалось невозможно: омар, сашими и ребрышки выглядели восхитительно.
За ужином обсудили только что законченную часть музыкального материала, и Чейз наметил, что именно хочет записать после перерыва. Во время работы он ни на миг не отвлекался, хотя за столом дружески беседовал и с гостьей, и с коллегами. На десерт все положили в тарелки по солидному куску шоколадного торта, а примерно через час дружно вернулись к работе.
Запись закончилась в три часа ночи. Стефани с удивлением отметила, что музыканты выглядели вовсе не измученными, а бодрыми и воодушевленными. Они любили свое дело и откровенно восхищались талантом и мастерством Чейза Тейлора. Барабанщик Чарли даже назвал мэтра гением. Певец обладал безупречным слухом и безукоризненным вкусом.
После записи все очень быстро разъехались, пообещав вернуться утром. Чейз предупредил, что появится не раньше полудня, и таинственно взглянул на Стефани.
– Завтра нам со Стиви предстоит кое-куда съездить, – пояснил он, и возражать никто не стал. Артистам хватало самостоятельной работы. Маэстро дал каждому конкретное задание, а Сэнди приказал поберечь голос. Вечером ей пришлось много петь, и он опасался, что на следующий день утомление скажется на связках.
Внезапно Чейз и Стефани остались вдвоем в кухне, где, по словам хозяина, он проводил почти все свободное время.
– Хотите на минуту подняться? – лукаво спросил Чейз. Стефани на мгновение задумалась и тут же согласилась, понимая, что артист всего лишь хочет показать дом и без ее согласия границ не переступит. Он относился к ней с глубоким уважением и ни разу не пытался воспользоваться уединением. Несмотря на фантазии Джин, сама Стефани пока была настроена только на приятельские отношения. Она не разделяла точку зрения подруги и не собиралась бросаться в объятия только потому, что рядом оказался красивый и знаменитый мужчина. Никогда, даже до брака, Стефани не отличалась легкостью в отношениях. Билл Адамс стал для нее единственным мужчиной, и двигаться дальше она не собиралась. Не случайно призналась Чейзу, что до сих пор чувствовала себя замужем, хотя супруга не было в живых уже несколько месяцев.
Чейз повел гостью по длинному коридору с картинами на стенах и открыл дверь в спальню. Стефани увидела просторную, со вкусом обставленную комнату, окна которой выходили в сад. Джорджа она услышала намного раньше, чем увидела: бульдог храпел громче любого мужчины. Лежал он на постели хозяина, головой на подушке, и являл собой воплощение блаженства. Услышав шаги, пес раздраженно приподнял голову, приоткрыл один глаз и взглянул на нарушителей спокойствия, после чего захрапел еще громче, словно в отместку.
– Вот, познакомьтесь: это и есть мой Джордж, – отеческим тоном представил Чейз. Внешность бульдога могла бы понравиться только родной матери, и Стефани от души рассмеялась.
– Он великолепен. – Чейз понял, что гостья говорит искренне, и обрадовался неожиданной реакции.
– Манеры у него, конечно, ужасные. К тому же парень жутко ревнив. Ненавидит, когда ко мне кто-то приходит. А Фрэнк любит гостей. Джордж никогда не спускается, если в доме посторонние. Однажды мне пришлось взять его с собой в отель, и соседи с обеих сторон стали жаловаться на храп. Больше его в отель не пускают: выдает децибелов больше, чем «Боинг-747» на взлете. – И все же Чейз явно обожал своего питомца. – Мне очень хотелось вас с ним познакомить.
– Если это проверка, то должного впечатления я, кажется, не произвела.
