– И теперь едешь обратно в Калифорнию? Мама, это же безумие. Так поступают в юности, а не в твоем возрасте.
Стефани давно привыкла защищаться от нападок старшей дочери, ведь критиковать мать Луиза научилась еще в школе и с тех пор неуклонно оттачивала мастерство. Сейчас, в двадцать три года, девушка считала себя вправе решать, что в мире позволено, а что недопустимо.
– Судя по всему, Аманда по-прежнему крутится возле Майкла. Она приезжала в Нэшвилл?
Стефани решила ничего не рассказывать о Сэнди, чтобы не вызвать новых негативных комментариев.
– Да, была на концерте вместе с ним. Ей очень понравилось.
– А это уже другой вопрос. С каких это пор ты стала увлекаться музыкой кантри? – Луиза всегда относилась к матери с подозрением. Сейчас наконец появились веские основания для недоверия, но она об этом не знала.
– Подруга Лаура живет в Нэшвилле; она познакомила меня с Чейзом Тейлором, а он пригласил на свой концерт и подарил билеты.
– С какой стати?
– Просто так. – Стефани пожала плечами. – Кажется, знаменитые артисты всегда так поступают. Нам всем очень понравилось.
– Чистое безумие. – Луиза нахмурилась. – А почему бы тебе не рвануть в Европу и не навестить Шарлотту?
– Полагаю, у твоей сестры есть более интересные занятия, чем возиться со мной. Перед возвращением домой проводит время с друзьями. Думаю, неожиданный приезд совсем ей не понравится.
Луиза тоже не выглядела довольной. Когда бы Стефани ни появилась в Нью-Йорке, старшая дочка давала понять, что мать ей мешает. А вот отца она всегда была рада видеть, и даже сейчас, когда обед подходил к концу, вновь начала воспевать добродетели Билла: папа всегда оказывался рядом, чтобы помочь и поддержать; научил ее всему, что она знает и умеет; был самым добрым, любящим, благородным человеком на свете. И это притом что на самом деле Билл старался проводить с детьми как можно меньше времени и вообще редко бывал дома. Всеми делами занималась Стефани, но Луиза давно об этом забыла.
– Без папы жизнь никогда уже не станет прежней, – жалобно всхлипнула дочка, и по щекам потекли слезы. Стефани искренне ее пожалела.
– Знаю, что не будет, милая. Но папа не захотел бы, чтобы мы постоянно его оплакивали. – После смерти отца прошло всего четыре месяца, и Майкл держался намного лучше сестер. Потеря глубоко его опечалила, но не раздавила, а Луиза всегда обожала и идеализировала отца; к тому же была его любимым ребенком.
– А как ты? Лучше себя чувствуешь? – спросила она обвиняющим тоном, вытирая слезы салфеткой.
– Иногда бывает лучше. Мне постоянно не хватает Билла, и все же пытаюсь вернуть жизнь в нормальное русло. Невозможно вечно сидеть и плакать, хотя это вовсе не означает, что мы о нем забыли. Изменить ничего нельзя; теперь придется обходиться без него. – Стефани говорила осторожно и в то же время убежденно.
– Но как? Кто о нас теперь позаботится? – Луиза эхом повторяла панику матери. Стефани испытывала такой же ужас до тех пор, пока не поняла, что даже при жизни Билла рассчитывала только на себя.
– Я все еще здесь. К тому же папа всех нас надежно обеспечил. – Хотелось сказать, что она готова идти дальше, но даже в собственном сознании слова звучали не совсем правильно.
– Дело не только в деньгах. Я могла позвонить ему всякий раз, когда возникали проблемы.
Стефани едва не крикнула, что это не так. Билл никогда не слушал ни ее саму, ни детей, а когда кто-то из них звонил ему в офис, всякий раз раздражался. Даже когда дети выросли и уехали в колледж, не испытывал потребности поговорить с ними по телефону. Почему Луиза все это забыла? Билл был основательным мужем и отцом, но внимания к близким никогда не проявлял. Все проблемы неизменно брала на себя Стефани, и вот сейчас Луиза решительно отказывалась это признавать. По ее мнению, заслуги принадлежали исключительно папе. Дочка не могла принять того, что отец практически не обращал на нее внимания, и создала легенду о его доброте, а о заслугах матери постаралась забыть.
Но возражать и доказывать свою правду Стефани не собиралась. Не хотелось спорить с дочерью о том, кто из родителей больше дал детям. В нынешнем состоянии Луиза все равно ничего бы не поняла и не приняла.
– Встречаешься с кем-нибудь? – Мать попыталась сменить тему, чтобы уйти от несправедливых оценок и искаженных воспоминаний.
– Нет, – сухо ответила Луиза. Она была очень хорошенькой, но в то же время выглядела чересчур серьезной и излишне сосредоточенной на работе. – Уже много месяцев не вижу никого интересного. А после смерти папы ходить никуда не хочется.
– И все же надо общаться. Нельзя отдавать все время работе.
– Но почему, мама? Папа всегда так жил. Ты просто не понимаешь, так как никогда не работала. – Луиза с пренебрежением относилась к роли домохозяйки и даже не пыталась скрыть высокомерие.
– Неправда, в твоем возрасте работала, причем успешно. А бросила, когда ждала Майкла. После его рождения папа захотел, чтобы я сидела дома. Ну а потом родились вы с Шарлоттой. – Как обычно, она пыталась оправдаться и заходила в тупик. – Сейчас собираюсь снова найти себе место.
