Продумать побег из замка в сумерках оказалось куда проще, чем отыскать подходящий подобной авантюре костюм. Амелия не решилась надевать платье для верховой езды, в котором обычно совершала прогулки или охотилась, так что пришлось импровизировать. К счастью болтливая прачка даже не заметила, как после стирки исчезли штаны и старенький полосатый редингот Клейтона, который он не носил уже полгода из-за обилия дыр.
Сообщив Магдалене о намерении провести вечер за книгой и наказав не беспокоить её до утра, Амелия довольно рано ушла к себе, заперев притом дверь спальни. Она понимала, что уже сильно опаздывала, поэтому с тревогой наблюдала из окна за розовым закатом. Наконец она решилась, сил и терпения выжидать дольше попросту не было: переоделась в свободную белую рубашку и вещи Клейтона, дополнив свой костюм высокими сапогами с цветными отворотами, вышла в коридор и, бесшумно преодолев лестницу, юркнула в полутьму кухни. Сердце девушки бешено колотилось, похолодели руки, но предвкушение удачной вылазки оказалось сильнее страха, и она выбралась во внутренний двор замка через неприметную дверцу в дальнем углу кухни. Со своей стороны она хорошо видела братьев Лионелл, как и всегда дежуривших на стене на приличном расстоянии друг от друга. Несколько факелов освещали двор, но не вход в конюшни. Амелия знала, что без лошади не было смысла даже думать об этой опасной поездке в гавань. Поэтому пришлось очень осторожно пробираться к стойлам, благо её серая кобылка была спокойна и стояла смирно, пока Амелия не без труда пыталась её оседлать. Несмотря на то, что седло было достаточно тяжёлым, через несколько минут дело было сделано. Амелия вывела лошадь через узкую тёмную арку в стене замка, пока Генри Лионелл зевал, отвернувшись в другую сторону.
Стемнело быстро. Несмотря на удачу и довольно тёплую погоду Амелия всё же чувствовала тревогу. Дорога до Сторновей, что вела через Агамор, «большое поле» – холмистую местность с бессчётным количеством озёр – была самой быстрой и безопасной, и занимала не более полутора часов пути. За всё это время девушке не попался навстречу ни один путник. Промелькнула парочка тихих деревушек, и не более.
Она уже проезжала этой дорогой, но то было днём, когда пейзаж постепенно надоедал однообразием. Сейчас же, едва солнце село, всё вокруг показалось ей чужим. Благодаря рассыпанным в небе ярким звёздам местность хорошо просматривалась, и на фоне чернеющих стоячих камней в долине, скал и розоватого небосвода пейзаж приобретал поистине сказочный вид. Однако на любование сумерками у девушки времени не оставалось.
Она въехала в гавань с запада и вскоре отыскала нужную таверну. Это был рыбацкий квартал, и запахи здесь стояли соответствующие, но Амелия и носом не повела под своим капюшоном. Заведение выглядело довольно убого, как и многие строения за пределами городского парка, одна только скрипучая вывеска с названием таверны и изображением бычьих рогов напоминала о том, что здесь находилось. Тяжело вздохнув, Амелия спешилась, сняла перчатки и оставила кобылу возле коновязи. Оглядевшись, она заметила лишь нескольких неприметных прохожих и даже одного смеющегося джентльмена в сопровождении женщины известной профессии.
Из узеньких открытых окон таверны доносились негромкие голоса, с улицы даже чувствовался приятный запах жаркого. И вдруг Амелия замерла на месте. Ей стало так страшно, что ноги будто вовсе отнялись. Она стояла около лошади и не могла заставить себя сделать шаг в эту чужую, неизвестную и опасную жизнь. Между тем невесть откуда возникло в голове воспоминание об отце: он с его товарищами-мятежниками обожали ночные посиделки у камина в большой компании, когда домашняя наливка текла рекой, и не смолкал их звучный грохочущий смех; как она – маленькая, семилетняя девочка – восседала на коленях у кого-то из родни и наблюдала за ними со счастливой улыбкой. Она и не думала, что от подобных воспоминаний станет так тяжело и горько. Поэтому девушка сделала над собой последнее усилие, глубоко вздохнула и толкнула деревянную дверь на ржавых железных петлях.
Таверна оказалась полупуста в тот вечер. Здесь пахло едой, крепким питьём, деревом и пóтом. Амелия нервозно огляделась: Мегеру трудно было не заметить, даже несмотря на то, что вместе с двумя своими спутниками она расположилась за самым дальним столиком. Женщина она была эффектная, несмотря на угловатость фигуры и манеры бандита, она в любом случае притягивала мужские взгляды. Впрочем, по пути к ней, проходя мимо столов и пытаясь никого случайно не задеть, Амелия ощутила эти пьяные взгляды и на себе. В тот момент она была рада, что не сняла капюшон плаща, который так удачно скрыл её лицо и волосы, заплетённые в тугую косу.
