За столом пиратов, где уже наполовину догорела толстая свеча в фонаре под стеклом, и всё было заставлено пустыми кружками, царило оживление. Разговор, который они вели, пока Амелия не приблизилась, явно был важным и горячим, но едва она подошла, молодой лоцман, сидевший лицом к залу, тут же вскочил на ноги и нежно взял её за руку для поцелуя.
– Какое счастье, мадам! Наконец-то вы пришли! – у юноши был звонкий приятный голос. – Я долго ждал, чтобы с вами познакомиться. Если позволите – Жеан Чарльз Брунель, верный лоцман капитана Диомара! Капитан столько рассказывал нам о вас…
Мистер Скрип негромко хохотнул, и тогда Мегера сильно ткнула кулаком парню в бок, да так, что молодой человек едва не поперхнулся.
– Осёл! Ты бы ещё вышел наружу и крикнул, чей именно ты лоцман, и где стоит наш корабль. И хватит уже лобзаться! Нашей принцессе твои слюнявые губы не нужны…
– Ваш капитан говорил обо мне? – спросила Амелия, проигнорировав её замечание.
Найдя в себе силы улыбнуться, Жеан кивнул и опустился обратно, на скамью.
Мегера жестом указала девушке сесть рядом. Теперь Амелия могла хорошенько рассмотреть обоих её спутников: мистер Скрип весьма тепло улыбался, не выпуская из рук кружку, и глядел на неё; старик чем-то напоминал ей Халсторна, если б тот был на пару десятков лет старше; от него так и веяло океаном – от потрёпанной шапки моряка до протёртых носков грязных ботинок. Жеану Брунелю – загорелому кареглазому симпатяге с тёмно-каштановыми кудрями – было около двадцати пяти лет, как он сам уже успел поведать. Почему около? Он не знал настоящей даты своего рождения, рос сиротой во французском доме на берегу Па-де-Кале, но всегда мечтал перебраться в Шотландию. Диомар отыскал его три года назад и взял в свою команду за превосходные навыки ориентирования в местных водах и знание французского берега за Ла-Маншем.
– А ещё я прекрасный пловец! Однажды попытался переплыть Ла-Манш, но меня остановило английское судно примерно через четыре часа…
– Ладно, хватит уже болтать чушь! – прервала юношу Мегера. – Как видишь, пташка, в нашей команде лишь самые полезные и ловкие уживаются. А теперь выпей-ка!
И она пододвинула к ней большую кружку с желтоватой жидкостью. Принюхавшись, Амелия ощутила травы и мёд, но запах был такой резкий и явный, что она поначалу запротестовала.
– Нет уж, дорогуша! Если ты пришла говорить и отказываешься от наших угощений, это неуважение к гостеприимству, которое мы тебе оказываем.
– Лучше сделайте один большой глоток, мадам, – посоветовал её шёпотом Жеан. – Так будет проще!
Ничего иного не оставалось, три пары глаз смотрели на неё в упор, и раз уж она оказалась здесь добровольно, уговорив этих людей прийти, самым малым стоило рискнуть. Крепко зажмурившись, она сделала, как ей велели. Вязкая и терпкая жидкость ненадолго обожгла ей горло, в нос ударил приторный аромат мёда. Выдохнув и откашлявшись, Амелия улыбнулась, услышав вокруг себя смех, и произнесла:
– Сильная вещица! А что это вообще такое?
– Ликёр с виски, с добавлением трав, – ответил старый пират. – Что, горчит? Небось, прежде не пробовали такого. Ваши дрянные вина ни в какое сравнение не идут с хорошим шотландским виски!
– Мой дядя любил испанский херес, – заметила вдруг Амелия. – Самый лучший, не иначе.
Что-то подтолкнуло её на рассказ о Джеймсе Гилли, графе Монтро, и некоторое время спустя она говорила уже увереннее, ощущая себя смелой, на своём месте. Жеан был явно очарован и пьян и глазел на неё очень пристально, внимательно. Когда рассказ коснулся Томаса Стерлинга, Мегера фыркнула, выпив ещё своей картофельной водки, и сказала:
– Странный у тебя муженёк, должна признаться. Если его немота не помешала стать приближённым самого принца, отчего он ведёт себя так, словно у него в заднице крепко застряла кочерга?
Амелия не сдержала улыбку и попыталась спрятать её за кружкой ликёра. Пиратка между тем рассуждала:
– Несмотря на его скверный характер, он известен, как неплохой торговец и моряк. Он хорошо разбирается в судостроении и картах, а ещё в морских путях, поскольку мы ещё ни разу не поймали этого наглеца за шкирку!
– А вы… вы снова попытаетесь напасть на корабли Его Величества? – поинтересовалась девушка, постаравшись не выдать волнения.
– Отчего же нет? Коли представится возможность, мы её не упустим, – Мегера вдруг хитро прищурилась. – Или ты боишься, как бы мы твоего драгоценного супруга не сцапали? Ну-ну, не переживай. Диомар всегда говорил, что подготовит для Стерлинга особую расправу… Да не вздыхай ты так! Если он и убьёт его, то лишь вынужденно. У него зуб на твоего мужа, но он его в каком-то смысле уважает.
