В тот же вечер Андреу возвращался на машине домой после беседы с гадалкой, испытывая смешанные чувства. Выслушанные предсказания смутили его, презрение Авроры Вильямари — глубоко унизило. Впервые женщина позволила себе отвергнуть его галантный жест, и это донельзя его раздосадовало. Как он ни старался стереть из памяти инцидент с сумочкой, ее надменный тон и холодный вызов во взгляде — ни о чем другом думать не получалось. И почему-то он не мог на нее злиться. Пытался, но тщетно: в его сознании тут же возникало неумолимое пламя черных глаз, сковывающее волю и не позволяющее вспоминать Аврору иначе как с уважением. Навязчивые мысли о ней он относил на счет того, что встреча вышла чересчур неприятной, однако сопровождающее их незнакомое чувство выходило за рамки его практичного, педантичного ума.
По пути он то и дело попадал в пробку. Нечто подобное происходило и с его размышлениями, которые будто бы махнули рукой на сигналы светофоров. Какие у него заслуги? Должность президента крупной фирмы? Удачные ходы на бирже? Дом, достойный красоваться на обложке глянцевого журнала? Гоночная яхта? Коллекционные автомобили? Брак с одной из самых богатых наследниц Каталонии, с женщиной, вожделенной для всех, кроме него? Сын, которому он от слабоволия и стыда не дал даже своей фамилии? Недаром жизнь в последнее время стала казаться скучной и пустой. Все чаще ощущал он болезненные уколы одиночества, порой пытаясь заглушить их стаканом-другим виски.
Дома даже собаки не вышли ему навстречу. Тита еще не вернулась, а дверь в комнату сына была, как обычно, заперта. Налив себе двойную порцию виски, Андреу ушел в сад и набрал номер на мобильном телефоне. На том конце провода немедленно откликнулись.
— Сеньор Андреу, рад вас слышать! — У детектива, видимо, определился его номер.
— Гомес, я звоню по делу. Вы говорили, если не ошибаюсь, что Аврора дает уроки игры на фортепиано?
— Совершенно верно, сеньор Андреу. Уроки на дому.
— Спасибо, Гомес, это все.
— И только? Имейте в виду, я всегда в вашем распоряжении. Позвольте доложить, что я неустанно продолжаю поиски и обнаружил несколько весьма интересных фактов касательно вашего дедушки. Когда пожелаете...
Андреу, перебив его, сухо и коротко попрощался.
У него сложился план, как подобраться к Авроре окольным путем. Его сын с детства мечтал научиться играть на рояле, но он строго-настрого запретил, боясь, как бы тот не стал похож на деда. Теперь же его осенило, что уроки пойдут на пользу и ему, Андреу, и его сыну. Он преподнесет Борхе приятный сюрприз и заодно сделает маленький подарок себе. Андреу направился в комнату сына. Выслушав его, мальчик первым делом спросил:
— Пап, с тобой все в порядке?
— А что такое?
— Ты же не давал мне даже прикоснуться к клавишам...
— Люди меняются, Борха. По-моему, для тебя так будет лучше. Поменьше компьютера, побольше культуры. Что скажешь? Согласен?
— Еще как согласен, папочка!
Впервые за много лет сын от души обнял и расцеловал Андреу. Так их и застала вернувшаяся домой Тита.
— Я что-то пропустила? — поинтересовалась она, бросая на стул спортивную сумку.
— Папа хочет, чтобы я обучался игре на фортепиано.
Тита удивленно воззрилась на мужа.
— Слишком уж он увлекается компьютером и игровой приставкой, — пояснил тот.
— Вот тут твой отец прав.
Андреу протянул жене листок с нацарапанным на нем телефоном Авроры Вильямари:
— Мне как раз на днях рекомендовали блестящего преподавателя. Позвони ей. Пора нашему сыну сменить хобби.
На следующий день Тита с Авророй обо всем договорились по телефону: Аврора будет к ним приходить дважды в неделю в шесть часов вечера. Занятия начнутся через две недели, как раз с началом учебного года.
Борха оказался образцовым учеником и проявлял усердие, отнюдь не свойственное мальчишкам его возраста. Он обладал превосходным слухом: ему достаточно было один раз услышать мелодию, чтобы воспроизвести ее с безукоризненной точностью. Аврора с первого взгляда прониклась к нему симпатией. Не подозревая, что этот чувствительный светловолосый мальчик приходится ни много ни мало родным внуком Жоану Дольгуту, она видела в нем просто Борху Д. Сарда, несчастного сына богатеньких родителей, одинокого и способного ребенка, похожего на многих, кого ей доводилось учить.
Уступив мольбам ученика и настойчивой просьбе его матери, она увеличила количество своих еженедельных визитов до трех. Каждый понедельник, среду и пятницу они закрывались в комнате Борхи. Время за гаммами и тактами пролетало незаметно: мальчик всякий раз уговаривал ее остаться хоть чуточку подольше. Однажды, вернувшись с работы раньше обычного, Андреу смог потихоньку полюбоваться из-за двери точеным профилем учительницы и ее тонкими пальцами, извлекающими безупречный звук. С ней он и сам бы не отказался чему-нибудь поучиться.
