Тем не менее в глубине души Мэггз понимал, что Аткинсон обращается с любыми чужими книгами столь же бережно, как и со своими собственными, а в лавке у него и мышь не проскочит. К тому же, чтобы низвести книги до такого состояния, злоумышленнику понадобились бы часы. А если кто-то вломился сюда ночью, пока хозяин спал?
Мэггз решил поговорить с Аткинсоном, но его попытки успехом не увенчались. Межу тем ссора набирала обороты, и в конце концов Мэггз очутился на улице.
Он покосился на коробки, набитые изуродованными изданиями. И как их теперь доставить домой? Был еще и отнюдь не мелкий вопрос денег. Мэггз вложил собственные средства в товар из расчета извлечь выгоду. И как быть с распродажей в Бате?
Вопросы один безысходней другого.
Мэггз поймал мальчишку-тележечника и дал ему парочку медяков, чтобы тот доставил коробки по нужному адресу. Хотя зачем они Мэггзу? Цены в них никакой. Хуже того: делать с ними ровным счетом нечего, только место будут занимать. И вдобавок глаза намозолят. И сейчас – только в печь!
Мэггз брел за мальчишкой и продолжал размышлять. Ему стало ясно, что каракули в испоганенных томах такие же, как и в том «кирпиче» на прикроватном столике.
И он, Мэггз, единственный, кому удалось раскрыть фолиант и увидеть, что там внутри.
Ну-ка стоп! А Сэндтон-младший? Выжига Сэндтон не пришелся Мэггзу по нраву, можно сказать, нелюбовь с первого взгляда. Не он ли, часом, и устроил жестокий розыгрыш? Но с какой стати? Деньги он получил, а если ему хотелось еще поторговаться за бî`льший барыш, то ему ведь ничего не мешало, верно? Его никто не надул. Мэггз назвал цену, Сэндтон ее отклонил. Мэггз предложил другую сумму, и Сэндтон моментально согласился. Сетовать Сэндтону, в сущности, не на что, и даже если он впоследствии узнал, что книги можно было сбагрить подороже, то все равно эта – капля в море по сравнению с состоянием, которое светит прощелыге-сыночку! Наследства старикан ему оставил немалое – и надо всего лишь оформить необходимые бумаги в какой-нибудь юридической конторе! Зачем ему рядиться за гроши? Неужто Сэндтон-младший настолько одержим, что мог послать кого-то следом, выведать планы Мэггза, а затем влезть в лавку к Аткинсону и устроить такую пакость?
Маловероятная версия, но ничего другого Мэггзу в голову пока не приходило.
Когда парнишка добрался до жилья Мэггза, тот упросил его поднять одну из коробок вверх по лестнице, ладошку ему, впрочем, не позолотив.
Мальчишка укатил с недовольным видом. Повозившись с ключами, Мэггз отпер дверь и первую из коробок впихнул с пола внутрь носком ботинка. Перенося через порог вторую, он что-то бурчал себе под нос и не смотрел по сторонам.
Когда же он поднял взгляд, то вздрогнул и прислонился спиной к двери, едва не потеряв равновесия.
Пол был усеян донельзя истерзанными книгами. Полки в квартире пустовали: от расправы не ушел ни один из томов. Мэггз растерянно поднял «
Его судорожные всхлипы прекратились, едва начавшись. Крутнувшись на постели, Мэггз вперился в потолок. Внимание Мэггза было всецело сосредоточено на испорченном товаре, и потому он не сразу заметил: точно таким же образом испоганена и желтоватая штукатурка наверху. Мэггз уставился на письмена, медленно встал и раздернул шторы (они у него всегда были задернуты для защиты книг от яркого света, отчего в квартире царил мягкий серый полумрак, а вечерами зажигалась лампа).
Солнечные лучи озарили старые темные обои. То, что Мэггз первоначально принял за тени, оказалось вездесущими чернильными каракулями.
Он поднял какую-то книгу, и его взгляду открылся дешевый линолеум, не укрытый половиком.
Все та же паутина слов, набросанных загадочным инфернальным алфавитом.
