– Что ты принес, Мэггз? – послышался из-за двери ее приглушенный, но вполне отчетливый голос.
– Книгу, мисс, – сообщил он. – И даже не книгу, а книжицу – и весьма странную.
– Она опасна, Мэггз. Я нюхом чую. Она
Мэггз заморгал. Это как еще понимать?
«Нюхом чую… шепчет».
– Я… не понимаю, что вы имеете в виду, мисс, – зачастил он.
– Хватит, Мэггз! Ты намереваешься всучить ее мне, но я ее не хочу.
Мэггза пробрала тошнотворная волна ужаса, и у него подкосились ноги.
Лишь сейчас он осознал, как ему хотелось избавиться от проклятого фолианта.
– Мне нужен ваш совет, мисс! – взмолился он. – Как мне с ней поступить, мисс?
– А что она с тобой вытворила? Только будь честен. Не ври мне.
– Не сочтите меня безумным, мисс Дануидж. Но она… исписана письменами на каком-то древнем языке, и эти самые каракули расползлись по моей квартире и по всем моим вещам. Моя библиотека испорчена. Это такая напасть, мисс! Прямо болезнь, которая разрастается…
– И ты принес ее сюда?! – донесся из-за двери панический возглас. – У нас в доме огромное книжное собрание, Мэггз!
– Но, мисс, ничего дурного у меня и в мыслях нет, я откровенно напуган. Скажите мне, пожалуйста, как мне быть! Как сделать так, чтобы она не причинила мне вреда?
Наступила пауза, после чего Элиза Дануидж велела Мэг-гзу поподробнее рассказать ей о книге. В ее голосе слышались нотки любопытства. Значит, она заинтригована – и не мудрено, особенно с учетом тех книг, которые она коллекционирует.
Конечно, она осторожничает, но тут можно догадаться почему.
Через закрытую дверь Мэггз поведал ей все: и то, как наткнулся на «кирпич» среди книг Сэндтона, и то, как пытался уничтожить фолиант.
– И она была завернута в ткань? – уточнила Элиза.
– Да, – подтвердил Мэггз. – В старую – но чистую – тряпицу.
– Думаю, Мэггз, ты скоро поймешь, что это больше, чем тряпка. На ней нет никакого орнамента, узоров, надписей или символов?
– Если честно, я ее не разглядывал. По-моему, это обычная ветошь, мисс.
– Тогда присмотрись к ней повнимательнее, Мэггз. Ты говоришь, фолиант лежал в той же коробке, что и книги Сэндтона, да? А тома при твоем первичном осмотре были не повреждены? И беды начались лишь после того, как ты развернул тряпку? Ох и беспечный ты человек, Мэггз. Уповай теперь на то, что ткань отыщется и ты ее не потерял, растяпа.
– Почему, мисс? Пожалуйста, не молчите!
– Полагаю, это твой своеобразный щит: может, заклятие или колдовской плат. В общем, называй его, как тебе угодно, Мэггз, но знай – он сдерживал силу книги! К сожалению, ты сам освободил то, что жило в фолианте, сейчас оно оказалось на воле.
– Но к
Элиза рассмеялась скрипучим смехом, повергающим в трепет. То был хохот нежити, которой людские страдания упоительно забавны.
– Сдается мне, Мэггз, что тебя угораздило найти джинна, – вымолвила Элиза. – И на редкость скверного. Джинн – это книга, а книга – это джинн. Ну а беда состоит в том, что джиннами движут какие-то цели, и тебе остается лишь ждать, чем все обернется. Но тебе придется потерпеть, Мэггз! Когда все свершится, ты поймешь, что я права. А пока отыщи ткань, оберни ею книгу и принеси мне. Но учти, Мэггз: никаких фокусов. Ткань обязательно должна быть искомая. Ясно? Если вздумаешь смухлевать, сожру с потрохами. А теперь пошел вон, чумная ты крыса.
Мэггз подчинился. Вступать в пререкания с Элизой Дануидж он не осмелился, да и найти тот оберег или щит ему действительно хотелось. То была жизненная необходимость.
Мэггз припустил домой. Желание завернуть фолиант в ткань было посильнее, чем стремление Элизы Дануидж заполучить драгоценный
И что она говорила насчет цели? Судя по выкрутасам книги, если такая цель у
Но тогда дело уже сделано и портить ему более нечего. Если Элиза права, то получается, что худшее позади?
У себя в меблирашке Мэггз принялся расшвыривать тома, пытаясь вспомнить, куда он мог кинуть тряпицу. Он вроде оставил ее на столе, но она как сквозь землю провалилась. Ну и ну! И где она, черт бы ее подрал?
Краем глаза Мэггз уловил какое-то движение и, обернувшись, увидел тряпицу. Она, словно влекомая сквозняком, невесомо скользила к камину с еще теплыми угольями. Мэггз в прыжке схватил ее прямо в воздухе. Та шевелилась, как живая, но он зажал ее крепко. Стискивая ткань в кулаке, Мэггз кинулся в спальню и захлопнул за собой дверь.
